***
За прошедшею неделю, столько всего мыслей пролетело в моей голове, но ни одна из них не смогла закорениться надолго в моём сознании. Я записывала в свой блокнот некоторые пришедшие в голову рассуждения. Зачерчивала, вновь писала, хоть как-то поддерживала свой разум чистый, чтобы не впасть в отчаяние. Сколько бы я не храбрилась, но та ночь поделила мою жизнь на до, и после. Я никогда не смогу больше доверять человеку, как доверяла когда-то Адольфу. Не смогу вновь открыть своё сердце мужчине, да и что от него осталось? Одни обугленные угли. Брошенная, до невозможности одинокая, меня с каждым днём окутывает лёд. Душа холодеет, ощущения притупляются, а эмоции замораживаются. Что за потрясение я должна испытать, чтобы начала вновь что-то чувствовать?
Иногда меня обхватывает фантомная боль. Она ползёт по моему телу, выворачивая на изнанку. Я буд-то бы вновь чувстую как стискивают в железные тиски мою шею и запьястия. Как рвётся ткань прикрываюшее моё тело, впиваясь в кожу. Как меня зверско имеют, вколочиваясь в моё нутро до самого упора. Я понимаю, что эта боль рождается в моей голове. Она нереальна. Поэтому всеми силами страюсь не поддаватся ей, и не наглататся обезбаливаюшими. Ещё от зависимости к таблеткам, я не сдрадала... Всё самое плохое валится на мою долью. Я будто бы магнитом, притягиваю к себе неприятности и мучения.
В одну из вереницы пустых дней, Амалия, как и всегда, принесла мне завтрак и к моему удивлению, корреспонденцию. Не ожидала, что Адольф позволить мне взаимодействовать с внешним миром. Думаю, этим он пытается заслужить моё прошение. Вряд ли несколько писем смогут подарить мне духовную гармонию и исцелить расшатанные нервы. Но всё же его жест, немного согрел мою душу. Как брошенная капля в море, но приятная капля. Это даёт мне надежду на то, что смогу найти выход из ситуации. Хоть какой-то. Читать письма, я не стала. Лишь один отправляющий был мне знакомым, это моя бабушка... Сердце болезненно сжалось, когда я увидела её витиеватый, красивый почерк. Я ещё не готова прочесть её письмо, ведь представляю её содержимое. В последний раз, мы виделись при неприятных обстоятельствах, когда Адольф притащил их в Берлин для анализов.
Образцы крови, у семьи Браун взяли довольно быстро. Команда доктора Морелла работала слажено, всё же столько лет практики не прошли даром. Правитель не ограничивал их деятельность, финансируя любую затею доктора. Обширные исследования в области генетики курируются по всей стране, не только в Берлине. Этот ажиотаж не был понятен для простого люда, зато власть вычисляла всех "нечистых". С каждым днём они приближаются к их цели: создания чистейший расы — арийцев, светлокожих, блондинистых и синеглазых высших существ.
Сразу после выхода из больницы, все вместе отправились домой, где их уже ждали с праздничным обедом и конечно же ужином. Адольф, не хотел говорить Евы о приезде её семьи. Это должен был послужить ей сюрпризом и уроком в одном лице. Хотя правитель и не признавал, но для него было важно чтобы Ева осознала, что и она, и её семья в его полной власти. Стоить ему только рукой махнуть, как всех их из-под земли достанут и предоставлять ему. Он не хотел ей угрожать, или пугать. Ему становилось противно от этого, но повиновение можно достичь лишь запугиванием. Страх — это железный фактор, что сдерживает людей от необдуманных поступков.
Семья Евы, была удивительно открытой и весёлой, но это объяснялось тем, что её половина состоит из молодёжи. Родители и бабушка с дедушкой, несли в себе дух прежней, благородной аристократии Старого Света. Это было заметно не только по манере в котором они держались, но и в чертах лица. Сейчас Адольф, мог понять с кем из семьи, Ева больше всего похоже. Его прекрасная возлюбленная обладала лучшими качествами обоих родителей: от отца карие глаза и острые скулы, а от матери форму губ, аккуратный нос и гармоничную фигуру.
Но взгляд, этот чарующий, пронзительный взгляд она унаследовала от бабушки, как и твёрдый характер. В отличие от всех остальных, пожилая женщина не смотрела на него с восхищением и трепетом. Она не видела в нём правителя, сумев абстрагироваться от этого факта. Давно на него не смотрели как на обычного человека, простого и пылко влюблённого. Кроме Евы, конечно. Лишь ей он позволил касаться его струн души. Она имеет столько власти над ним, но сама даже не подозревает, или не хочет подозревать.