Лишь под вечер, Катрина улучила подходящий момент, чтобы поговорить по душам с внучкой. Вся остальная семья, была слишком взволнована встречей с правителем. То, что по дороге в Берлин, они все перенервничали, не зная зачем и куда именно их везут, сейчас было забыто. Она не благоговела перед Адольфом. Он ей казался слишком непредсказуемым, опасным и властолюбивым. Она видела его темноту и беспокоилась за внучку. Зная какой у неё трудный характер, она была уверена, что он невольно, причинить ей боль. Евы нужна свобода, а Адольф ей этого дать не может.
- Как ты, внучка? Как живётся в Берлине? - такие простые вопросы, на которые молодая девушка не знала лёгкого ответа. После всего, что ей пришлось пережить, ей уже не казалось решение приехать в столицу такой хорошей.
- Всё хорошо. Я же писала, жизнь в столице, сплошное волнение. - девушка вымучено улыбнулась. Не стоить бабушке знать обо всём, что творится здесь. Но Катарина никогда не сдаётся не выяснив всё что её интересует, поэтому задала вопрос в лоб, без утайки:
- Ты счастлива с ним? - дыхание Евы, на мгновение перехватило. Она задумалась, сказать ли бабушке правду? Или смолчать об их непростых отношений.
- Одновременно и да, и нет. Иногда мне так трудно выдерживать его неоднозначный нрав. Так больно от его временного безразличия и безграничной страсти. Он такой непостоянный, как бушующее море. - девушка, грустно вздохнула, выдерживая небольшую паузу в речи: - Но я люблю его, несмотря ни на что. - признание слетевшие с её губ, была тяжела как каменая плита. Она с каждым прошедшим годом, всё больше и больше сздавливает её грудную клетку, но все эти признаки нездоровой привязаности, Ева попросту игнорирует. Любовь ведь слепа...
- Как бы печально это не звучало, но любовь тоже причиняет боль. Помни об это, девочка моя. - бабушка ласково провела рукой по волосам Евы, как делала это каждый раз в детстве.
Её маленькая внучка, стала такой взрослой и самостоятельной. И судя по всему обрела своё счастие. Но родительское сердце всё равно сковывает тревожность. Адольф, не тот мужчина которого она видела рядом с Евой. Она хотела для внучки спокойной, равновешеной жизни, а не постояную борьбы за свободу. Но ведь любовь и есть борьба между мужчиной и женщиной, победители в которой всегда двое...
- Господин Гитлер, не сочтите за невежество, но я хочу спросить у вас прямо — какие у вас планы на мою внучку? - Катарина, сверлила Адольфа взглядом, пытаясь отыскать в нём угрозу для любимой внучки. Ева дала прямо понять, что в их отношениях не всё так красочно, как это пытается выдать правитель.
Поговорить с ним наедине, она смогла лишь после помпезного ужина, который впечатлил разнообразием даже её саму. В кругу семьи Браун, Адольф чувсвовал себя в своей тарелке. Он шутил, увлечёно расказывал истории, что приключались с ним в жизни и обсуждал нейтральные темы с мужской половины семьи. Но что самое главное, он так смотрел на её внучку... с такой преданостью и одержимостью, будто в его жизни кроме Евы, ничего другого нет. Это и радовало и пугало.
- Самые серьёзные, госпожа Катарина. - твёрдо, проговорил мужчина. - Не думаете, что нам уже пора перейти на более информальный манер, мы ведь практически родсвеники. - лицо Адольфа, озарила искреная полуулыбка.
- Но не родсвеники, всё таки. - Катарина не реагирывала на попытки Адольфа замаслить её. Доверить внучку этому человеку, было крайне затруднительно. Что-то с ним не так... Но что? - Не смейте причинить ей боль, правитель. Если вы просто играетесь, то остоновитесь, не тратьте в пустую годы молодости Евы. Она заслуживает самого лутчего...
Мне так хотелось бы вновь их увидеть. Зайти в отчий дом, почувсвовать запах маминых пироженых, услышать задорный смех сестёр, послушать бабушкиных наставлений... Не думаю, что Адольф шагу мне за порог этого дома позволить сделать. Он боится, что об инциденте станет известно, бросив тень на его репутацию. Собственое достоинство и честь, Адольф бёрежёт больше всего. Он мнить себя спасителем, несуший в мир справедливость... Он тот кто воскресить с пепла прежднею великую Германию. А какое положения в обществе может занять убийца и насильник? Верно, самое высщие...
На седьмой день после той раковой ночи, я решила немного раслабится в ванной. Пора брать себя в руки. До каких пор, я буду засиживатся в комнате с кипяшими мозгами? Хватить прятатся! Хватить боятся каждого шороха! Прихватив с собой пару сигарет и белоснежный халат, я направилась в комнату для купания. Набрав тёплой, даже горячей воды в ванную, я скинула с себя лёгкую одежду. Следы насили на моей коже, уже были не такие чёткие. Мази доктора действовали и в прямь, безупречно. Лишь на шее, они всё ещё сохраняли свой уродливый тёмный вид. Сев в воду, я обильно намылила своё тело. Горячия вода, раслабляла каждую клеточку моего измученого тела. Зажигая сигарету, я по удобней устроилась в ванне, опираясь спиной на склизкий, потеплевший бортик. Отравляюший дым поступавший в мои лёгкие, дарил ложное чувсво бодрости, успокаивая мечушие в голове мысли.