Как он там сказал? "Я не знаю, что на меня нашло... Не понимаю природу такого поведения. Мне в голову не вкладывается, что я мог быть так жесток по отношенью к тебе..." хотя воспоминания довались мне с трудом, я прокачивала в своей голове все моменты того вечера, все брошенные в отчаении слова. Но объяснить его поведения, я не могу. Что на него нашло? Когда прошло немного времени, я могу трезво оценить то что случилось. Кроме как минутным замутнением рассудка, я его поведение назвать не могу. Что-то вроде приступа одержимости — яркая вспышка не контролированной агрессии направленной на меня, с чудовищными последствиями.
***
... я пищу вам в надежде, что вы окажите мне честь и примите мою просьбу о встрече. Ваши достижения, неоднократно доходили до моих ушей, вызывая во мне высшие восхишение. Ваши статьй не могут оставить кого-то равнодушным. Вы буд-то бы оживаете на бумаге события и людей их совершавших. А фотографии сделаные вашей рукой, просто шедевральны...
После вашего поспешного ухода из редакции Юргена Вебера, я не знал чего думать. Ушли вы на совсем из журналистики, или взяли краткий перерыв? Но после столько месяцев затишия, я решил всё же рискнуть и написать вам. Не гоже такому таланту пропадать! Да и наши идеи совпадают... Я с радостью приму вас в свою редакцию, чтобы вы и дальше несли в этот мир правду. Мы не должны поддаватся внешнему давлению и так легко сдаватся...
Прощу вас, примите моё приглашение, я обещаю, что вы не пожелеете.
С глубочайшим уважением,
Пауль Шеффер
Вот вроде бы этот человек пишет всё правильно, чётко, правдоподобно, но всё равно, я сомневаюсь в его честности. Журналистика и фотография, и впрямь, поддавались мне легко, ведь я любила свою работу, но... Слишком уж слащавая у него речь. И как "вовремя" он прислал мне это письмо, будто бы кто-то намерено подсказал. Я даже догадываюсь кто. Но почему? Чего он хочет добится? Подсылает ко мне этого Шеффера, что бы отвлечь. Что бы вывести меня из этого губительного состояния. Это конечно похвально, но всё же, я чувствую что мне пускают пыль в глаза.
За этим американцем кроется какой-то подвох. Не доверил бы меня Адольф кому попало. Значит, он его человек. Волк в овечией шкуре, опасней обычного волка... Я много чего слышала об его либеральной газете. Она одна из последних оставшихся независимых редакций, но что-то мне подсказывает, что это уже не так. В письме он сказал правду о том, что наши идеи схожи, но не совпадают полностью. Американец видет мир иначе, у него иной менталитет, не такой как мой — укоренёно европейский. Я никогда не буду добиватся свободы для своей нации, так как это делали американцы: губя и убивая столько ни в чём неповиных людей. Это уже не говоря об работарговле которым и они между прочим, промышляли столько лет.
Американцы никогда не делали что-то ради спасения другого, не ища в этом собственую выгоду. Да им плевать как на своих собратьев европейцев, так и на своих новоиспечёных союзников. Простого сострадания, или доброты душевной у них нет. Они всё делают ради своего собственого интереса. Доказательсво этого стало их вступления в войну. Они за что не зыползли бы из своей тёпленкой норы, если бы не была задета «Доктрина Монро», вектор на которым строилась вся их внешнея политика. Стоило несколько из их торговых короблей затопить, как они сразу же "пришли на подмогу", хотя три года оставались нейтральными. Три года в которых Европа утопала в крови, насилии и разрушении.
Самая страшная война за всё сушествования нашей цивилизации, изменила мир до неузнаваемости. По мимо того, что границы государств изменились, империи пали, а заветные територии были либо обретёны, либо потерены — само мышление людей изменилось. Взять к примеру моду: в начале двадцатого века, мужчины и женщины старались не одеватся одинаково на пуплике. Какой был бы скандал если на улице встретились бы две дамы с одинаковымы шляпками. Ужас! Швеи пытались найти новый фасон одежды, употребляли новые ткани, что в обилии привозили с захваченых територии на востоке. Но к концу войны, такую роскошь никто не мог себе позволить.