– Мистер Хармсворт…
Он поднял на меня глаза.
Да он пьян. И даже напился не сейчас, быстро так не успеть… В этом-то хоть я не виновата?
– Что вам нужно, Мисс Марич?
– Простите, но… – я сглотнула. Ну, куда я лезу? – Я хотела поговорить о Люси…
– Это не ваше дело, – холодно бросил он.
– Но ведь это из-за меня, да? Простите, но… Люси не хотела ничего плохого, она…
– Она абсолютно не справляется со своими обязанностями.
Он говорил спокойно, но так, что дрожь пробирала.
– Но вы не можете просто так выгнать ее, мистер Хармсворт…
Он скривился. Его даже перекосило так, что я разом обо всем пожалела, не стоило… У него даже ноздри раздулись от злости. Черт… вот дура. Я подумала, что он и мне сейчас велит собирать вещи. Правильно, нечего лезть, куда не просят.
– Я не могу? – начал было он, так страшно, что хотелось зажмуриться.
Но вот тут в кабинет влетела Фурия.
– Мисс Марич! Что вы здесь делаете?! – завопила она. – Да как вы…
Не успела закончить. Хармсворт поднялся на ноги.
– Миссис Фуллон! – рявкнул он. – Выйдите и закройте дверь. Я вас не звал.
Она побелела, затряслась. Вид у босса сейчас действительно был чудовищный, словно громовержец, который готовится метнуть молнии.
– Но я… – пискнула Фурия.
На нее было страшно смотреть.
– Вон отсюда! А вы, Мисс Марич, сядьте! – он указал мне на стул.
Я села. Ну все, да? Я дура…
Хармсворт проводил Фурию взглядом, обошел стол сел на край с моей стороны, сложив руки на груди.
– Какого черта вам надо? – спросил он.
– Люси не хотела ничего плохого, – осторожно сказала я.
Чуть не сказала: «нельзя выгонять ее просто так», но говорить о том, что боссу нельзя – побоялась, не стоит.
– А вы считаете это нормально, если секретарь вместо своих обязанностей полдня сочиняет сплетни? Вас, кстати, не волнует, что теперь о вас говорят?
– Но я…
Волнует, но я это как-нибудь переживу. Перемоют косточки и забудут. Со мной случались вещи и похуже.
Хармсворт чуть склонил голову на бок.
– А меня волнует, – сказал он. – У меня свадьба осенью, между прочим, и мне не нравится, что меня укладывают в постель с каждой… хм, с каждой проходящей мимо девицей.
Что ж, ваша репутация бежит впереди вас, мистер Хармсворт. О скромном мальчике такое рассказывать не станут… хотя я…
Поняла, что краснею. И даже не знаю, что сказать. Он прав. И все же.
– Если Люси потеряет эту работу, ей некуда больше пойти, – сказала я тихо. – У нее больная мать, которую должны положить в больницу, но денег не хватает… и у Люси куча долгов… Что ей делать?
– Мисс Марич, у нас не благотворительная организация. Хотите помочь, помогайте ей за свой счет.
– Она старается…
– Да она пишет с ошибками! Какого черта?
Такое искреннее возмущение.
Я поджала губы. Да, я все понимаю, со своими обязанностями Люси действительно справляется не очень, но наша газета не какой-нибудь «Даверский страж», у нас тут все тихо, почти по-домашнему.
– Я бы скорее взял личным секретарем кого-то вроде миссис Фуллон, – сказал Хармсворт. – Пусть это будет злобная карга, но пусть дело свое знает. Однако, миссис Фуллон уже занимает более высокую должность. А у нас не настолько крупная организация, чтобы держать девочку, которая умеет только улыбаться и приносить кофе. Мне нужны компетентные сотрудники. Насколько я знаю, мисс Марич, половину бумажной работы за Люси вели вы. Не хотите перейти на эту должность?
Он говорил это так, словно хотел наградить меня.
– Нет.
– Нет? – удивился он. – Вы будете получать, как минимум, в полтора раза больше. Это отличное предложение.
– Нет, – сказала я.
Хармсворт склонил голову на другой бок.
Нет. Если я соглашусь, меня окончательно съедят. Впрочем, они так… И если я буду сидеть здесь, с ним, то, наверно, уже не важно, что болтают, я не буду слышать. И больше денег… Но я не хочу.
Не с ним. Я даже не могу объяснить, в чем тут дело, но не хочу.
– Почему?
Как мне объяснить это разумно?
– Я журналист, – сказала я. – И личный секретарь – это не моя специальность.
– Журналист? Где вы учились?
Я вздохнула. Очень не хочется поднимать этот вопрос. Не хочется объяснять. Но как иначе – я не знаю.
– Олтинский университет.
– Ого! – он поднял бровь. – И что же, учились так плохо, что ничего лучше места корректора в захудалой провинциальной газетке для вас не нашлось?
Нашлось. Но это я не хочу обсуждать тем более.
– Это мое личное дело.
– Надеюсь, это личное дело не мешает вашей работе?
– Не мешает, – сказала я.
– Разве я не имею права знать? Как ваш работодатель.