Она сглотнула.
— Расстояние. Мне нужно пространство.
— Мы соседи. И мы работаем вместе. Расстояние будет трудновато найти.
— Мы делали это раньше, — сказала она, ее голос теперь звучал с легким отчаянием. — Мы выживали на орбите друг друга в течение последнего года без всяких странностей. У тебя были женщины, я встречалась с парнями... Я хочу вернуться к этому.
Он вглядывался в ее лицо.
— Ты хочешь, чтобы я встречался с другими женщинами? Ты хочешь видеть, как я привожу женщину к себе домой в пятницу вечером... хочешь видеть, как она уходит на следующее утро?
Эмму затошнило при этой мысли, но она заставила себя кивнуть.
— Мы уже делали это раньше. Мы можем сделать это снова.
Он разжал руки, засунул руки в карманы и вернулся в исходную позицию у окна, глядя на улицу. За исключением того, что раньше выражение его лица было задумчивым.
Теперь твердая линия его челюсти и отстраненность во взгляде придавали ему холодный вид. Ледяной холод.
Он не смотрел на нее, пока говорил.
— Знаешь, когда я пришел сюда сегодня вечером, я знал, что мне придется отвечать на вопросы. Я был готов к этому. Но я надеялся, что ты тоже ответишь на некоторые. Я хотел узнать, что ты помнишь о нас, — он перевел взгляд на нее. — Но ты не хочешь вспоминать.
Она расправила плечи и слепо уставилась на мерцающие огоньки, на самом деле не видя их. Ничего не видя.
— Нет. Думаю, что нет, — тихо сказала она.
Его подбородок ненадолго прижался к груди, после чего он кивнул раз, два, а затем отошел от нее, взял со стула свой пиджак и пошел к входной двери.
Она повернулась и смотрела, как он уходит, хотя и не пыталась проводить его до двери. Она не была уверена, что ее ноги выдержат.
Кэссиди обернулся, прежде чем уйти из поля ее зрения.
— Раньше ты была храброй, Эмма. Что случилось?
— Мы случились. Мы не подходим друг другу. В том, чтобы быть храбрым, не было никакой выгоды. Я лучше буду осторожной.
Это причиняет меньше боли.
Он долго всматривался в ее лицо, прежде чем неожиданно двинулся в ее сторону, остановился у стола, чтобы взять оба бокала с вином. Он протянул один ей.
Она взяла его в замешательстве, ища на его лице объяснения, но его черты были непроницаемыми, а глаза холодными. Он чокнулся своим бокалом с ее.
— За то, чтобы двигаться дальше. За чертову дистанцию.
Он сделал большой глоток, прежде чем она успела отреагировать, а затем отвернулся, поставив бокал на стойку и направившись к входной двери.
— Кэссиди.
Он остановился, обернувшись, и вспышка надежды в его глазах чуть не стала ее погибелью, но она не сказала ему того, что он хотел услышать. Она не могла.
— Последний вопрос, — сказала она. — Для моей статьи. Почему мы расстались?
Его глаза закрылись, а смех был резким.
— Почему мы расстались? Я скажу тебе, почему... Девушка, которую я любил — да, любил, Эмма — сказала мне, что не хочет выходить за меня замуж. Фактически, она швырнула мне в лицо обручальное кольцо, которое я выбирал четыре недели.
Эмма втянула воздух, а Кэссиди печально покачал головой.
— Я уверен, что у тебя есть своя версия того, что произошло, но моя версия? Моя версия закончилась тем, что девушка, которая утверждала, что любит меня, даже не выслушала меня. Я совершил ошибку. Да. Ошибку. Но ты бросила меня, Эмма. Убедись, что ты правильно изложила эту часть своей истории.
Она услышала, как открылась дверь. Слышала, как она закрылась. И все равно не двигалась.
Ее мозг понимал, что она только что избежала большой душевной боли, обеспечив продолжение их холодной войны.
Но ее целью было защитить свое сердце, и она отчаянно боялась, что для этого уже слишком поздно.
Слишком поздно с того самого дня, как она встретила его.
Глава 18
— По шкале от одного до десяти, насколько тебе больно? — спросила Райли, появляясь рядом с Эммой.
Эмма посмотрела на свою подругу.
— Мне не больно.
Намного больнее.
Ладно, это было больно. Нет. Боль не могла описать это. Эмма была в агонии.
Ухмылка Райли сверкнула, ее зубы побелели на фоне сиренево-красной помады, которая подняла ее и без того статус «секс-бомбы» в стратосферу. Короткое черное платье тоже было не так уж плохо.
— Да ладно, Эмс. Ты знаешь, что хочешь кому-то излить душу.
Эмма поджала губы, взяв один из бокалов вина с маленького бара, установленного в углу отдельной комнаты, где Джули и Митчелл проводили свой репетиционный ужин.
— Я предполагала, что все будет плохо, — призналась Эмма. — Я мысленно подбадривала себя несколько дней.
— Да? — спросила Райли, взяв бокал вина для себя и оттащив Эмму в угол комнаты, где они могли поговорить.
— Да, — сказала Эмма. Она сделала глоток вина, ее глаза сканировали переполненную комнату, даже когда они целенаправленно избегали Кэссиди.
— И что? — спросила Райли. — Это было так ужасно, как ты думала?
На этот раз взгляд Эммы остановился на Кэссиди, который выглядел красивым и совершенно спокойным, разговаривая с тетей и дядей Джули в дальнем конце комнаты.
— Ещё хуже, Рай.
Ее подруга издала по-матерински хмыкающий звук и обняла Эмму за талию.
— Я пристегнула фляжку к бедру именно для такой ситуации.
— Это открытый бар, — заметила Эмма.
Райли сжала ее плечи.
— Милая, ты на репетиционном ужине своей лучшей подруги со своим бывшим женихом. И, насколько я могу судить, именно на твоем репетиционный ужине все пошло наперекосяк?
Эмма подняла брови.
— Пошло наперекосяк? Это мягко сказано.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Потерпело крах. Разрушилось? Говно попало в вентилятор(когда так говорят, имеют в виду что внезапно начались неприятности или споры. Или стали достоянием общественности неприглядные факты)?
— Почти, — согласилась Эмма, делая еще один глоток вина.
Райли посмотрела на нее.
— Ты сегодня другая. Злая.
Эмма втянула щеки и задумалась. Была ли она злой?
Ну она точно... что-то чувствовала.
Прошла неделя с тех пор, как они с Кэссиди чуть не поцеловались в ее квартире, и, верный своему слову, он дал ей дистанцию, о которой она просила. Они по-прежнему работали вместе. По-прежнему виделись у почтовых ящиков в своем многоквартирном доме. Но если раньше между ними было намеренное игнорирование, то теперь она словно перестала существовать.
Она была невидима для него.
Это было именно то, чего она хотела.
Эмма была полна решимости игнорировать его сегодня вечером, как и каждый другой день. Все знали, что репетиции — это скорее формальность. Если вы посетили хотя бы одну свадьбу, считайте вы посетили миллион.
Если вы были подружкой невесты, то больше всего вас волновало, насколько высоки ваши каблуки, и оценка поверхности, по которой вам придется ходить. Если вы были шафером, вашей главной заботой было проверить подружек невесты.
Все всегда было одинаково. Не иди слишком быстро. Выключи свой телефон. Стой прямо. Не потеряй кольца.
Но сегодня Эмме подкинули сюрприз.
В отличие от других свадеб, где шаферы сопровождали подружек невесты к алтарю впереди невесты, Джули и Митчелл решили, чтобы подружки невесты шли одни, а шаферы стояли рядом с Митчеллом в конце алтаря.