Глаза Эммы сузились.
— Загладить свою вину?
— За ужасную художественную выставку. Что еще я могу иметь в виду? — спросил он с широкой ухмылкой.
— Хороший вопрос, — медленно сказала она. — Что ты мог иметь в виду? Потому что мы оба знаем, что из нас двоих я — святая, а ты...
Кэссиди встал, опустил свою пустую чашку в стоящее рядом мусорное ведро и протянул ей руку.
— Давай. Ты должна мне за то, что заставила меня тридцать минут смотреть на то синее пятно, а потом еще тридцать минут обсуждать, вдохновила ли его мертвая жена или его утренняя помойка.
— Это была твоя оценка, а не моя, — сказала Эмма, принимая его протянутую руку и вставая. — Если бы ты прочитал информационное табло, там ясно сказано...
Кэссиди закрыл рот пальцем.
— Время жуткого искусства закончилось. Нет, то, что я предлагаю, немного менее пафосно, но гораздо веселее.
— Секс? — спросила Эмма, бросив на него взгляд «типичный парень».
Он пошевелил бровями.
— Мне нравится, куда ты клонишь, Синклер, правда, но я думал скорее о мороженом в «Eataly».
— О мороженом? Мы только что позавтракали.
— Хорошее замечание, — сказал он, не сопротивляясь. — Мы согласны с твоей идеей. Мы за секс. У меня или у тебя? Забудь... у меня. Потому что твоя квартира — это квартира Камиллы, а мой член отказывается подвергаться воздействию такой среды.
— Твой член вообще не будет обнажен, — сказала Эмма, вскидывая руки в отчаянии. — Мы договорились, что прошлая ночь была на один раз. Помнишь?
— Конечно, — сказал он, просунув свою руку в ее и потянув ее назад в направлении их здания. — Но это было раньше.
— До чего? — спросила она, глядя на него.
Он слегка нахмурился, как будто ответ был очевиден.
— До панкейков, Эмма. Очевидно же. А что, о чём ты подумала?
Эмма ничего не ответила, но улыбнулась.
Если подумать, сегодня она улыбалась больше, чем за долгое, долгое время.
Глава 24
Поскольку Джули не было в офисе в течение следующих двух недель, Эмма очень надеялась, что ей удастся легко отделаться, когда дело дойдет до послесвадебных разборок.
Она знала, что Джули видела ее танец с Кэссиди, но была уверена, что Грейс и Райли не видели.
Через пять секунд после того, как она вошла в офис в понедельник утром, эти надежды рухнули.
Дверь в их кабинет обычно держали открытой, чтобы избежать ощущения клаустрофобии, но к приходу Эммы она была закрыта.
Открыв ее, она увидела Грейс и Райли, танцующих дурацкий медленный танец под... эту чертову песню Кэрри Андервуд и Рэнди Трэвиса.
Эмма бросила сумочку на стол, стараясь выглядеть строгой, но улыбка вырвалась наружу, когда она положила руки на бедра.
— Да ладно. Серьёзно?
— Шшш, — сказала Грейс, положив голову на плечо Райли. — У нас тут особенный момент.
— В хорошем смысле, — сказала Райли, прежде чем начать делать какие-то движения тазом в стиле Элвиса.
Эмма просунула руку между их телами, отталкивая подруг друг от друга.
— Очень смешно, чёрт возьми. Дайте-ка угадаю: Джули позвонила вам и сообщила, что я танцевала с Кэссиди?
— К сожалению она не звонила, — сказала Грейс, подойдя к ноутбуку, чтобы остановить музыку, звучащую из его дрянных колонок. — Она была поглощена брачной ночью.
— Да, не будь наивной, Эмс, — сказала Райли, доставая из сумочки коробку с пончиками и засовывая один в рот. — Она написала сообщение.
Эмма хотела спросить, что было в сообщении Джули, но вовремя закрыла рот. Чем меньше слов, тем лучше. Ей не нравилось хранить секреты от своих подруг, но она также не собиралась добровольно рассказывать, что они с Кэссиди провели всю субботнюю ночь в постели. И уж точно она не собиралась говорить им, что и половину воскресного дня тоже.
Видя, как ее подруги влюбляются, подарило Эмме множество моментов, когда она высказывала им «я же тебе говорила». Она не была уверена, что хотела бы оказаться в этой роли, хотя, безусловно, заслужила это. Карма действительно была сукой.
Но, к ее удивлению, Грейс и Райли не спрашивали. Они даже не пытались ничего разузнать. Грейс вернулась к своему компьютеру, а Райли доедала третий пончик, прокручивая большим пальцем Твиттер на своем телефоне.
Глаза Эммы подозрительно сузились, но когда они так и не сказали ни слова, она развернула свое кресло, чтобы загрузить компьютер.
— Кстати, — сказала Грейс непринужденным тоном. — Кэссиди заходил сегодня утром. Спросил, не могла бы ты подняться к нему.
Ах. Вот оно.
Эмма повторила непринужденный тон Грейс.
— Он сказал, что ему нужно? — спросила Эмма, играя с резинкой для волос, когда она развернула свое кресло лицом к ним.
— Да, — сказала Райли, набивая рот пончиком. — Это начинается на «к» и рифмуется с... с... подожди, разве нет слова, которое рифмуется с киской? Этого не может быть.
Эмма сильно ударила резинкой по Райли, попав ей между ее впечатляющей груди.
— Ой! — сказала Райли, потирая место.
— Серьезно, он сказал, что хотел?
— Сказал, что твоя статья не была сдана вместе с остальными нашими в пятницу, — сказала Грейс, ее голос был любопытным.
— Наверное, потому что эта чертова история ещё не была закончена, — пробормотала Эмма.
Но она не винила Грейс за то, что та была озадачена. Эмма всегда сдавала свои статьи вовремя. Они все сдавали. Ну, кроме Джули, которой могло сойти с рук практически все, просто потому что она была Джули.
Райли убрала телефон, положила коробку с пончиками на стол и смахнула сахар с пальцев, глядя на Эмму.
Эмме с трудом удалось не ёрзать.
— Тебе нужна помощь со статьей? Хочешь поговорить об этом? — спросила Райли.
Эмма прикусила губу. Время правды. Ведь если ты не можешь рассказать друзьям, то кому тогда?
— Я закончила свою статью, — проговорила она. — Сегодня рано утром.
— Ну, это хорошо, — сказала Грейс. — Ты беспокоишься, что он собирается отчитать тебя за опоздание на пару дней, потому что...
— Я не писала о Кэссиди, — перебила Эмма.
Райли села на свое кресло и наклонилась вперед.
— Подожди, ты решила не писать статью о бывших?
Эмма почесала нос.
— Нет, я действительно написала её, я просто не писала о... нем. Я написала о двенадцати днях с бывшими, за минусом...
— За минусом того, кто имел значение, — тихо сказала Грейс. Ее голос был мягким и совсем не обвинительным, но Эмма закрыла лицо руками от стыда.
— Я не могла этого сделать! — причитала она. — Я не могла выставить это на всеобщее обозрение.
— Милая, все в порядке, — ворковала Райли, подойдя к ней и погладив ее по голове. — То, что ты пишешь для Шпильки, не означает, что ты обязана выкладывать все на всеобщее обозрение.
— Но вы, девочки, так и сделали, — сказала Эмма, глядя на своих подруг. — Вы все трое были храбрыми.
— Мы писали о нашей личной жизни не потому, что были смелыми, Эмма, — сказала Грейс. — Мы сделали это, потому что в каком-то смысле для нас в то время это было катарсисом. Но это не значит, что у тебя с Кэссиди все будет так же.
— Нет никаких меня и Кэссиди, — уныло сказала Эмма.
Райли легонько ткнула Эмму в щеку.
— Правда? Потому что я узнаю румянец, вызванный оргазмом, когда вижу его, а цвет твоего лица сегодня утром выглядит довольно розовым.