У меня была мысль по-быстрому передернуть, но, если бы я застрял в ванной, Маруся бы догадалась, что я там делаю.
И снова бы озверела.
А я боялся разрушить хрупкое перемирие, воцарившееся между нами.
Я переворачиваюсь на спину. Легче не становится. Торчащее вверх весло мешает мне нормально плавать.
Да я мог бы им грести!
Вода в бассейне теплая, с подогревом. По мне так слишком теплая! Совсем не остужает. Пойти, что ли нырнуть в холодное весеннее море...
Сколько градусов вода в апреле? Двенадцать? Четырнадцать?
В самый раз, чтобы член, наконец, скукожился.
Маша
Я сижу на балконе.
На столе передо мной - ранний и очень обильный завтрак. Омлет, тосты, сыр, ветчина, фрукты и прочие вкусности.
Я ем в три горла, потому что, как выяснилось, у меня ни крошки во рту не было с самого вчерашнего утра. Поэтому я такая злая и нервная - это сказал Богдан.
Я ем и любуюсь видами.
Передо мной, в ярких лучах восходящего солнца, сверкает морская гладь.
А, если я посмотрю ниже, то увижу голубую гладь бассейна. По ней, со скоростью быстроходного катера, носится туда-сюда одинокий пловец.
Это Богдан.
Он сказал, что ему нужно остыть и сбросить напряжение. А потом мы со всем разберемся и что-нибудь придумаем.
Точно не скажу, но, по-моему, когда он, переодевшись в плавки и снова накинув халат, уходил в бассейн, его напряжение все еще выпирало.
Он, видите ли, никак не может забыть, как я выглядела без одежды… Извращенец!
Когда я начала его выгонять, Богдан внезапно рассмеялся.
- Ты только представь: я сплю, никого не трогаю. И вдруг появляешься ты и снимаешь с себя полотенце…
Мне почему-то тоже стало смешно.
Я представила ситуацию глазами Богдана. Он спит на диване. Просыпается - а тут я выхожу из ванной в полотенце. Смотрю на него. Сбрасываю полотенце и стою на балконе голая…
Не удивительно, что он воспринял это как приглашение.
Но я его не приглашала!
Мне должно было быть неловко, когда он об этом заговорил.
И я ее чувствовала, эту неловкость. Но одновременно с этим мне было смешно. Ужасно смешно. И я ничего не могла с этим поделать. Может, это была истерика. Последствие пережитого испуга.
Мы с Богданом сидели в креслах друг напротив друга и тихо давились от смеха, боясь разбудить соседей…
- Ты меня укусила, - он демонстрировал рану.
- Ты зажал мне рот!
- Я треснулся башкой об пол.
- А я забыла, что на мне ничего нет.
- Я тебя напугал…
- Да!
- Извини. Я больше так не буду.
Я допиваю кофе.
Мне жарко.
Богдан вылез из бассейна, прошелся вдоль бортика, продемонстрировав мне мощную спину и великолепную накачанную задницу.
А потом вдруг помчался в сторону моря. Он что, собирается искупаться? Он сошел с ума!
Вода еще не прогрелась, она ледяная.
Но ему, кажется, все нипочем. Богдан влетел в воду, проплыл туда-сюда пару раз и выскочил на берег.
Я даже привстала с плетеного кресла, чтобы лучше его видеть.
Он далеко. Но я вижу, что он в прекрасной форме. Накачанный, мощный, ни грамма лишнего жира.
Сейчас он выглядит более мужественным и сильным, чем десять лет назад. Нет, он и тогда занимался спортом. Но сейчас…
Что-то в нем появилось такое, чего раньше не было. Я не могу точно сформулировать, что это.
Грация хищника, который не сомневается, что настигнет любую дичь.
Уверенность самца, который знает, что может покорить любую самку.
В общем, что-то такое... животное. Зверское, я бы сказала.
Богдан возвращается к бассейну. Снова прыгает в него.
А я не могу выбросить из головы предательские мысли. Мысли о том, что было бы, если бы я не стала сопротивляться, когда Богдан прижался к моему обнаженному телу…
Может, мне тоже надо сбросить напряжение в бассейне? А лучше - в холодном весеннем море.
13
Маша
Богдан заявился в номер мокрый, пахнущий морем, улыбающийся во все тридцать два зуба.
- Водичка - прелесть, - заявил он.
- В море?
- Ты видела?
- Ага.
Я почему-то смутилась. Как будто он может догадаться, какие мысли меня посещали, когда я разглядывала его с балкона!
- Очень советую искупаться. Не в море, конечно. В бассейне. Время до открытия выставки еще есть.
Да, время есть. Еще только начало девятого. А открытие в десять.