— Марта говорит, что от кокаина она нервничает, и ей плохо.
— А от чего ей не плохо? И зачем ты вообще слушаешь Марту? Она приняла его только однажды. На самом деле тут просто две стороны медали. Ты чувствуешь невероятное спокойствие и собранность и в то же время заряд удивительной энергии. Я могу работать ночь напролет. Почему ты всегда закалываешь волосы наверх, ведь они так красиво ниспадают на плечи? Хочешь сама попробовать, кстати?
Мысли Минны лихорадочно кружились. Фрейд смотрел на нее совсем по-другому, и она насторожилась, подумав, что следует бы уйти. Немедленно. Она просто принесла ужин, и все. Первая мысль у человека, как правило, здравая, но она не всегда наиболее убедительная. Минне было любопытно, что это за кокаин такой. Ей не помешала бы капелька удовольствия. И кто бы отказался получить чуть больше энергии? Она кивнула, а Фрейд благоговейно извлек из ящика синий флакончик, открыл его, капнул немного раствора на кончики пальцев и натер себе ноздри.
— Просто вотри в нос — вот так, — объяснил он, передавая Минне густую мутноватую микстуру с острым медикаментозным запахом.
Она поднесла бутылочку к окну и заглянула в зеркало причудливой формы, висевшее там. Втирая кокаин в ноздри, поймала на себе быстрый взгляд Фрейда. Он наблюдал за ней.
— Ой, он печет!
— Только в первый момент.
— А теперь горечь потекла горлом!
В глотке чесалось, будто хотелось кашлянуть.
— Надо намазать еще чуть-чуть, с другой стороны, — услужливо предложил он.
Минна выполнила все так, как он велел, и чуть не села на статуэтку крылатой Эос, стоящую на стуле у стола.
— Я ничего не чувствую, — сообщила она, возвращая ему флакон, — вот только горло горит как в огне. И виски ломит. Не понимаю, почему ты решил…
— Да?
Минна провела кончиком языка по гладкой эмали двух верхних передних зубов. Ее охватило желание двигаться, она встала со стула и прошлась по комнате. Оступившись, Минна почувствовала, как ухнуло что-то внутри, как бывает, когда вдруг наступаешь мимо ступеньки. И обычный порядок вещей вдруг стал изменяться.
— У меня онемели десны. И язык тоже.
Фрейд улыбался, попыхивая сигарой. И тут Минна ощутила наплыв или, вернее, всплеск из самого нутра, который крепчал, набирая мощи, и поглотил ее в одно-единое прекрасное и величественное мгновение. Она чувствовала свою непобедимость и совершенство. Блаженное спокойствие. В сущности, она чувствовала себя значительно лучше, чем прежде, и к тому же была более сосредоточенной и энергичной.
Внезапно возникла резь в носовых пазухах, и Минна прижала пальцы к вискам. Зигмунд объяснил, что так кокаин насыщает лимфатическую систему и движется через вентральный стриатум, средний мозг, мозжечковую миндалину, орбитофронтальную и префронтальную кору.
Из всех этих дурацких медицинских слов Минна поняла лишь одно — кокаин проникает к ней в мозг, оставляя за собой волну радости. А вскоре волшебство исчезло.
— Все закончилось… кажется.
— Иногда, — произнес Зигмунд, — я несколько раз подряд натираю ноздри, это лишнее, но у меня сегодня много работы, да и тебе это не повредит.
Он вынул изо рта сигару, принял еще дозу, а потом приблизился к Минне и подал ей флакон. Теперь все полыхнуло белым огнем, словно кто-то плеснул спирта прямо в открытую рану. На мгновение Минну охватила паника, и она схватилась за переносицу.
— Мне страшно…
— Не бойся, — сказал Фрейд, обнимая ее.
Как только боль отступила, вернулось онемение во рту: оно охватило зубы, десны, верхнюю губу, спустилось в глотку, мешая глотать. И волна накатила даже скорее, чем в первый раз. Тепло побежало по бедрам, горячими ручьями хлынуло к щекам, губам, плечам, ко лбу. Минна застыла, словно вросла в землю, а в следующее мгновение оцепенение спало. Она положила голову Фрейду на плечо.
— Сколько это еще продлится? — прошептала Минна.
— Это умеренная доза. В конце концов все постепенно угаснет. — Голос его звучал утешительно, глаза были прикрыты.
Она отодвинулась от него и смотрела, как он снова натер ноздри, взял со стола статуэтку и принялся нежно гладить ее.
— Изида, сестра-супруга Осириса, — объяснил Зигмунд, взвесил статуэтку на ладони и обхватил всей рукой. А потом принялся переставлять с места на место антикварные вещицы на полке. Он заметил, что Минна наблюдает за ним с удивлением.
— Видишь ли, поначалу это было увлечение. Но вскоре зависимость охватила меня. Теперь, полагаю, можно сказать, что коллекционирование антиквариата — форма любви. Оно направляет мое чрезмерное либидо на неодушевленные предметы.