— Имитации совершенно вульгарны, — добавила Луиза.
Как бы повежливее сказать им, что мусора в доме хватит на десять поместий? Как объяснить им, что дом уже настолько вульгарен, что можно не беспокоиться о подделках? Как сообщить, что у нее раскалывается голова, и она бросит эту работу в то же мгновение, когда ей представится случай. Их прервала дневная служанка, подав Луизе конверт на серебреном подносе. Улыбка озарила ее лицо, когда она читала написанные от руки строчки приглашения.
— Это от Жюльена. Он приглашает нас на вечеринку в его поместье в следующем месяце!
— Я полагаю, сами Ольбричи будут там.
— И Бары… Господи помилуй, он включил даже вас, Минна!
— Какая прелесть, — заметила Белла.
— Он всегда такой вежливый, приглашает даже прислугу, — произнесла Луиза.
Мир должен знать истину — Минна скорее сидела бы дома, чем проводила выходные, слушая писклявые голоса сестер, похожих на двух колибри, трепыхающих крыльями с непостижимой скоростью и летящих неведомо куда. А правда, когда она последний раз могла поговорить по душам? Она вспомнила. Последний раз — с ним, конечно. С кем же еще?
Глава 25
Несколько недель сестры лихорадочно готовились к путешествию, и Минна трудилась по двадцать часов в сутки. Однажды под вечер она нашла на туалетном столике письмо. На сей раз это был его почерк
Вена, 25 марта 1896 года
Дорогая моя Минна!
Уже поздно, а я все не могу уснуть. По правде говоря, я толком не сплю с тех пор, как ты убежала из номера в отеле, будто за тобой гнался призрак. Хочу, чтобы ты знала: я не позволю тебе остаться во Франкфурте навсегда, мне необходимо снова увидеть тебя.
Как страстно я мечтаю провести с тобой несколько дней подряд, но сумею вырваться во Франкфурт лишь на одну ночь. У меня там есть кое-какие коллеги, и я найду повод приехать в любой день, когда ты сможешь освободиться. Несмотря на твое поведение, я знаю, что ты хочешь видеть меня, и твои «никогда» и «невозможно» не следует принимать близко к сердцу. Особенно, если я приеду не с пустыми руками.
Хочешь, я привезу сигареты или бутылочку джина? Ах, если бы все было так просто…
Из твоего письма к Марте я заключил, что ты устроилась на работу с одной-единственной целью — бросить меня в мучительном состоянии одиночества и лишений. Да-да, именно так и происходит, по твоей милости и по милости моего исследования, которым я занимаюсь вечера напролет, расплачиваясь чудовищной головной болью. Даже кокаин, черт возьми, не приносит облегчения.
Сейчас я сижу за столом и гляжу на Афину — она теперь стала моей любимицей. Она покоится на столике у окна — прекрасная, словно живая. Я начинаю понимать древних греков, которые приковывали статуи цепями, чтобы те не упорхнули. И я, подобно грекам, не хочу отпускать тебя.
Когда же я увижу тебя?
Твой Зигмунд.
Минна сложила письмо и проносила его в кармане несколько дней, читая и перечитывая. Но и без этого письма Зигмунд всегда присутствовал в ее сознании. Она могла думать только о нем.
Вопрос состоял лишь в том, как далеко она способна зайти. Решится ли снова с головой броситься в этот омут? Нет. Никогда. Ее роман с Фрейдом закончен. Она не станет продлевать это безумие. Минна все еще чувствовала на себе несмываемое пятно предательства, хотя и скучала по Зигмунду, по его прикосновениям. В конце концов, если в его мире не существует никаких границ, то они есть в ее мире.
Что ему ответить? Минна решила не писать — вообще, какой в этом смысл? Ей оставалось бы только лгать, что она не может вырваться с работы, или заявить, будто не хочет видеть его. Нет, лучше надеяться на то, что ее молчание охладит Зигмунда и отдалит их друг от друга.
Вена, 1 апреля 1896 года
Дорогая Минна!
Бога ради, напиши мне хоть слово! Либо ты очень загружена, либо сознательно обманываешь себя, считая, что сможешь убежать от этого. Тебе хоть интересно, каково мне? Ты не спросила, но я тебе расскажу. Я чувствую себя, как несчастная побитая собака. Депрессия, смертельная усталость, неспособность сосредоточиться на работе.
Я понимаю, что ты желаешь скрыть истинные отношения между нами. Это благородно. Но молю тебя, не делай этого таким способом. Марта собирается ненадолго съездить с детьми в Райхенау. Предполагается, что я встречусь с ними две недели спустя.