— То есть это всего лишь философский или академический вопрос?
— Если тебе угодно. Это истина. Комплекс вины навязан обществом с целью предотвратить любовь к тем, кого любить не следует. Скажи честно, разве ты не хочешь быть со мной?
— Это не имеет никого значения.
— Поедем со мной. Ты знаешь, как цветок нигрителлы пахнет в завершении своего цветения? Его аромат крепок и сладок, и склоны гор усыпаны ими. Безумно пурпурными и багровыми.
Минна нервно копалась в сумке, оттягивая время.
— Зажги мне сигарету, — попросила она.
Зигмунд достал спички из кармана и помог ей прикурить. Когда Минна затягивалась, он заметил, что у нее дрожат руки. Она откинулась на спинку стула и с силой выдохнула струю дыма. Зигмунд потянулся через стол, ласково убрал прядь волос с ее лица и нежно погладил по щеке. Ощутив его пальцы, Минна оттолкнула руку.
— Я постоянно думаю о тебе, — сказал он, — о том, как мы…
— Только не надо романтики! Это же не ты. И я не желаю слышать о цветах и холмах. Прекрати.
— Хорошо.
Он махнул рукой официанту, попросив принести чек, подобно дельцу, принявшему окончательное решение.
— Допивай. Ты едешь со мной.
— Не знаю, просто не знаю, — пробормотала Минна, ерзая на стуле.
Он сжал ее руку.
— В стоицизме есть свои преимущества, но он никогда не был привлекательным.
— Нечего умничать, — усмехнулась она, — у меня не осталось сил для шуток.
— Я не буду шутить. — Зигмунд подвинулся поближе.
— И сдаваться ты не собираешься.
— Нет.
— Даже если я сейчас встану и уйду?
— Даже если встанешь и уйдешь.
— И я не смогу сопротивляться тебе.
— Бедная Минна, — улыбнулся Зигмунд.
Она поняла его. Это всепоглощающее чувство, всегда охватывающее ее рядом с ним, возобладало над ней, и не было иного пути, чем тот, на который она сейчас решалась вступить. Вернувшись в дом Касселей, Минна собрала вещи, положила письма и книги в саквояж и отогнала прочь все воспоминания о восковых, морщинистых личностях, сидящих в гостиной. Последняя мысль, пришедшая ей в голову на станции, когда они встретились с Зигмундом, была строчка из Сенеки: «Пусть порок бежит, ибо каждый виновный сам себе палач». Она поедет с ним.
Глава 27
Они шли по платформе Центрального вокзала к вагону первого класса. До отправления поезда в Швейцарию оставалось менее получаса, но бригады путейцев все еще суетились у рельсов, поливали из брезентовых шлангов вагоны, простукивали колеса, смазывали шкивы. Вопреки собственным опасениям Минна ощущала прилив сил и возбуждение.
Позади осталась толчея, они с Фрейдом миновали спальные вагоны, вагон-клуб, салон-вагон, вагон-ресторан и достигли той части поезда, где почтенные члены состоятельных семейств и государственные чиновники ехали в свои элитные места следования. Электрические лампы сияли, словно маяки, сквозь большие занавешенные окна, Минна видела, как стюарды, горничные и официанты в белоснежных куртках двигаются между вагонами.
Подобрав юбки, она вошла в вагон и протиснулась через узкий тамбур в купе, которое Фрейд зарезервировал заранее. Немедленно отбросила зудящую мыслишку, что он ни минуты не сомневался в том, что она поедет с ним. Носильщик доставил багаж, и у Минны перехватило дыхание, когда Фрейд запер дверь. Просторное купе сияло роскошью — отделанное черным деревом, с золочеными рамами, отполированными до блеска медными ручками и огромным окном, искусно задрапированным шторами. Откидной диван, который раскладывался, превращаясь в кровать, бесстыдно рдел алой парчой, той же парчой было обито кресло в ванной комнате.
Минна не представляла, что купе в поезде может быть таким шикарным.
— Зигмунд… это так… величественно, — сказала она, — такое чувство, что мы совершаем побег.
И словно в ответ поезд, взвизгнув, дернулся назад, а потом покатил вперед мимо платформы. Минна отвернулась от Фрейда и глядела в окно, сдерживая желание прекратить все немедленно. Но чего ради? Спасения? Слишком поздно. Они направлялись в страну притворства, в страну сладострастных источников. Это была яркая сторона любви, их мир изменялся под фальшивым бриллиантовым светом.
— Ты помнишь? — произнес он. — Когда же это было? Восемь, десять лет назад? Ты приехала в гости. Я засиделся за работой, Марта находилась наверху с детьми, а ты хотела пойти в Пратер посмотреть на карнавал. Мне нужен был глоток свежего воздуха, и я отправился с тобой. Налетел внезапный шквал, и твою шляпку унесло, шпильки из волос разлетелись, и они распустились на ветру. Мы гнались за шляпой, и в конце концов я настиг ее… И как мы хохотали, когда я водрузил ее тебе на голову. В порыве веселья ты обняла меня за шею, и тогда я впервые ощутил близость твоего тела.