— Не нужно плакать, Макс.
— Марта! Марта, я люблю тебя. Ты мне нужна.
— Макс…
— Все они ничего для меня не значат. Ты единственная, кем я действительно дорожу. Я не могу жить без тебя, без наших детей. Ты для меня — все.
— Я больше не верю тебе, Макс.
— Дай мне еще одну, последнюю возможность. Скажи, что ты останешься. В последний раз. Прошу тебя, Марта, пожалуйста. Я никогда больше не взгляну на другую женщину. Я люблю тебя. Ты мне нужна. Моя жизнь ничего не стоит без тебя и детей.
Она посмотрела на меня холодно, как может смотреть только женщина.
— Ты перестанешь пить?
— Да.
— Ты перестанешь обманывать меня?
— Обещаю.
— Ты порвешь с ней?
— Клянусь.
— Поднимись, Макс. Пожалуйста. И вытри лицо.
— Ты все еще любишь меня, Марта, правда?
Она закрыла глаза. Я схватил ее руки и принялся осыпать их поцелуями.
— Ты не пожалеешь об этом, дорогая. Я никогда не взгляну ни на одну женщину, кроме тебя.
Она решительно высвободила свои руки, которые я изо всех сил старался удержать.
— Я разыскиваю девушку, которая написала эту книгу, — сказал я, выкладывая на прилавок «Мертвецов».
Бакалейщик вытер руки о фартук и взял книгу.
— Мне сказали, что она живет в этих краях, — продолжал я. — У меня есть ее адрес, но я не знаю туда дороги.
Пока бакалейщик рассматривал книгу, в лавку вошел какой-то мальчуган и протянул ему смятый листок бумаги. Тот расправил его и, заглядывая в список, начал отбирать продукты. Мальчик молча смотрел на меня, пока бакалейщик выкладывал на прилавок указанные в бумажке продукты: сахар, муку, кукурузные хлопья, свиной жир. Мальчик вынул из кармана несколько монет и положил их рядом с пакетами. Бакалейщик пересчитал деньги, вернул мальчику одну монетку и, вручив ему конфетку, взял продукты и отправился вслед за мальчиком на улицу, чтобы погрузить их на тележку. На прощание бакалейщик погладил мальчика по голове. А тот, отъехав немного, оглянулся и помахал лавочнику рукой. Лавочник вернулся и снова взял в руки книгу.
— Вы не здешний? — спросил он.
— Нет.
— Я так и подумал.
— Я разыскиваю…
— На книжке нет имени автора.
— Я знаю. Но ее написала она. Ее имя…
— Откуда вам известно, кто ее написал, если здесь нет имени автора?
— Я знаю эту женщину. Еще… еще с довоенных времен. Ее зовут Рашель. Рашель Леви.
— Это написала мисс Леви?
— Да.
— Это действительно ее книга?
— Да.
— Почему тогда на ней не стоит ее имя, как на других книгах?
Я не ответил. Солнце било в стекло витрины, и от этого в лавке стало душно. Рубашка на мне взмокла от пота. Бакалейщик вытер лицо краем фартука.
— «Стоящие вдоль улиц мертвецы», — прочел он и, пожав плечами, положил книгу на прилавок. — Пожалуй, так написать могла только она. Вы читали ее книжку «Ничейная земля»?
— Нет.
— А «Коменданта»?
Холодный пот выступил у меня на груди, в висках стучало. У меня было такое ощущение, будто мне на шею накинули петлю из проволоки, и она затягивается все туже и туже при каждом вздохе.
— Когда я читал «Ничейную землю», то не мог спать по ночам. А жена плакала. Особенно над последними страницами.
В лавку зашла покупательница. Бакалейщик улыбнулся ей и поднял руку в дружеском приветствии. Женщине нужны были синие нитки, пачка иголок и пять фунтов муки. Все время, пока она находилась в лавке, я не сводил глаз с книги. Бакалейщик вытащил из-под прилавка влажную тряпку и смахнул просыпавшуюся из пакета муку.
— Местные ребятишки обожают мисс Леви, — сказал он. — Они просто не дают ей прохода, забегают к ней в дом, играют у нее в саду. — Все еще не расставаясь с тряпкой, бакалейщик скрестил на груди руки и пристально посмотрел на меня. — И она никогда их не прогоняет.
Я взял книгу. Он жестом пригласил меня подойти к витрине.
— Дорогу, ведущую к ее дому, легко проскочить, если не знаешь этих мест, — сказал он. — Там, где широкая дорога сворачивает в сторону гор, стоят два высоких дуба. В этом месте от главной дороги ответвляется дорожка поуже. Она и приведет вас к ее дому. Это недалеко, всего несколько миль.
Я кивнул.
— Скажите, что мистер Годфри кланяется ей.
— Непременно скажу.
В первый раз я проскочил развилку дорог, о которой говорил бакалейщик. Здесь не было ни одной асфальтированной дороги. На подъеме машина начата буксовать, с трудом одолевая крутой склон. На вершине холма среди деревьев стоял белый домик. Наконец я ее нашел. Через столько лет. Преодолев тысячи километров. Оставив позади целую жизнь.