— Она не заговорит, — сказал один из его подручных.
Долговязый только улыбнулся в ответ. Я знала, в чем состоит его излюбленный прием. Он вынул сигарету изо рта и поднес ее горящим концом к внутренней стороне моего бедра. Я рванулась изо всех сил.
— Ну же! Говори!
Я посмотрела на шрам, протянувшийся у долговязого через всю щеку, и попыталась представить себе, что щеку ему раскроила я. Когда он прикоснулся кончиком своей сигареты к моей коже, я закусила губу, чтобы не закричать.
— Мы не можем столько ждать, — сказал один из моих мучителей у меня за спиной.
Долговязый сунул сигарету обратно в рот и кивнул. Он схватил мои трусики и разрезал их своим кортиком. Двое, державшие меня за колени, протянули было ко мне руки, но долговязый оттолкнул их. Рука того, который держал меня за плечо, быстро скользнула вниз и грубо вцепилась в кустик волос. Двое, державшие мне колени, еще шире раздвинули мне ноги. Один из них с вожделением стал тереться о мою икру. Другой плотоядно поглядывал на мои раздвинутые бедра. Тот, что стоял у меня за спиной, просунул руку мне под бюстгалтер. Все они, тяжело дыша, прижимались ко мне своими тяжелыми телами. Долговязый опустился на корточки, вынул сигарету изо рта и, ухмыляясь, поднес ее к моей промежности. Кто-то из его подручных застонал — так распалило его это зрелище. Горящая сигарета придвигалась все ближе и ближе. Я почувствовала ее обжигающий жар.
Этого было достаточно, чтобы я рассказала им все, что они хотели. И даже больше.
— О чем ты хотела спросить, Ильзе?
Комендант отложил перо и повернулся к девочке.
Ильзе в пижаме стояла возле его кресла, держа за руку куклу. Она прислонилась к подлокотнику кресла. Ганс был здесь же. Он ел пряник, разглядывая кабинет. Ильзе повисла на подлокотнике кресла. Ганс заковылял ко мне.
— Почему к вам придут гости? — спросила девочка.
— Потому что мы устраиваем обед, — объяснил комендант.
— Какой обед? Деньрожденный?
— Нет.
— А почему нам нельзя обедать со всеми?
— Потому что это обед для взрослых.
Комендант покосился в мою сторону.
— Отойди оттуда, Ганс.
Мальчик откусил кусочек пряника, представляющего собой миниатюрную женскую фигурку. Он остановился около меня и протянул мне пряник. Я не шелохнулась.
— Я уже большая, — капризничала Ильзе. — Я старше Ганса. Почему мне нельзя побыть с гостями?
— Ганс, отойди оттуда, — повторил комендант.
Мальчик посмотрел на отца, потом снова повернулся ко мне. Он отломил от пряничной фигурки голову.
— Я не хочу спать, — сказала Ильзе. — Я не маленькая, как Ганс.
— На обеде будут одни взрослые, Ильзе, а ты еще не взрослая.
Ганс протянул мне отломленный от пряника кусочек. Я посмотрела на мальчика.
— Ганс! — позвал комендант.
Я проворно схватила угощение.
Комендант поднялся из-за стола. Ганс откусил от пряника очередной кусочек. Я сунула пряничную головку за пазуху. Ильзе захныкала и пошла вслед за комендантом. Тот взял сына на руки.
— Почему мне нельзя побыть с гостями?
— Скажи маме, что я занят и не могу с вами играть.
— Мама говорит, что мы мешаем ей готовиться к приему гостей, — канючила Ильзе. — Я тоже хочу сидеть вместе со всеми за столом. Я ни капельки не хочу спать.
Комендант взял девочку за руку и повел ее к двери вместе с волочащейся по полу куклой. Ганс посмотрел на меня из-за отцовского плеча. Когда комендант открыл дверь, Ильзе заплакала. Он опустил Ганса на пол.
— Это нечестно, — сказала Ильзе.
Комендант вложил ручку Ганса ей в руку.
— Папа, ты плохой! — крикнула Ильзе сквозь слезы.
— У меня много работы, мне некогда с вами играть, — повторил комендант и повел их обоих к лестнице.
Ильзе заплакала еще громче. Комендант затворил за собой дверь и вернулся к письменному столу. Оглашая лестницу рыданиями, Ильзе побежала наверх. Ганс тоже принялся плакать — за компанию с сестрой. Комендант взял перо. Я поднесла руку к груди: там, под ветхой тканью робы лежала пряничная женская головка.
— Что это у вас под одеждой? — спросил патрульный эсэсовец, направляясь к нам. Я шла по улице вместе с пожилой женщиной и мальчиком.
Высокий офицер в форме шефа гестапо, стоявший рядом возле своего черного автомобиля, посмотрел в нашу сторону. Докурив сигарету, он тоже направился к нам. За ним последовало еще несколько эсэсовцев.