1
Палящее солнце садилось над Айрейской пустыней. По горячим пескам медленным шагом шли три десятка верблюдов с поклажей и столько же лошадей, тянущих за собой повозки с товаром. Я поправила платок на лице, прикрываясь от обжигающих лучей, и дернула поводья едва ли не засыпающего на ходу коня.
Отец, когда был молод, не раз пересекал Айрейскую пустыню. Судьба благоволила ему - за тридцать лет его караван только раз подвергся нападению иррингов, пустынных разбойников, и уже почти у ворот Гелиора, где ему и его людям помогли отбиться стражники. Но вот уже год, как ему нездоровилось, сердце было уже не таким молодым, как и спина, которой страдал всякий любитель посидеть в седле. А дома еще остались младшие сестры, которых нужно вырастить, дать им приличное образование, выдать замуж и успеть понянчить внуков. Это я пропащая - ни вероятный брак, ни возможные дети меня не радовали. Я хотела увидеть мир, а не сидеть, как мать, за вышивкой, дожидаясь отца.
Уговорить немолодого уже отца отправить меня вместе с караваном было непросто - мать была против, и на споры с ней ушло добрых три дня. И пусть в моих руках меч был не менее грозным оружием, чем в руках многих мужчин, она была уверена, что такой путь мне не осилить. Будь я чародейкой, как мать, доверия ко мне было бы чуть больше, но увы, все, на что я способна - пара крохотных огоньков да легкий морок. Зато у меня неплохо ладилось с зельями. Всякий раз берясь за котел и ступку с пестиком, я словно чувствовала, какие травы нужно смешать, чтобы получить заживляющее или кровеостанавливающее зелье. Не то чтобы в тихом Роанброке этот талант был мне часто нужен - хватало настоящих лекарей - но пригождался, когда нужно было вылечить очередные ссадины и синяки у младших сестер и брата.
Путешествие выходило тяжким: пить хотелось постоянно, а спасительная тень казалась несбыточной мечтой. Пол-луны назад караван покинул последний город по эту сторону Великого песчаного моря и направился на восток, в столицу могучей державы Астареи, Гелиор. Местные торговцы, к которым они примкнули, по дешевке отдав пару рулонов синего шелка, были этому только рады. Они были настоящими кочевниками и почти никогда не задерживались на одном месте больше чем на несколько суток. Ничего сокровеннее безлюдных и необъятных просторов пустыни для этих людей не было. И ничто не могло сравниться с этим сладким чувством свободы, что ощущали они, находясь среди моря красных песков.
Я вдохнула все еще горячий после знойного дня воздух, и скользнула взглядом по верблюдам с товаром, что они везли. Не хватало только потерять что-то в дороге, на счастье другим кочевникам или того хуже, разбойникам, по пятам следующим за караванами. Вспомнив о пустынных грабителях, я содрогнулась. Вот уже несколько ночей старика Гамаля, нашего проводника, преследуют дурные сны о нападении на караван, только никто не может найти и малейший след преступников, что настораживает.
- Выжидают, госпожа, - уверенно говорил торговец украшениями Расул, перебирая своими сухими длинными пальцами четки, сделанные из красного дерева. - Как бы добраться нам до главного караванного пути за пару дней, не то плохо дело будет.
- Сколько еще осталось? - поинтересовался Осмунд, старый друг отца, отправленный мне в сопровождение.
- Если ускорим шаг, через три ночи выйдем на тракт.
Да только ускориться никак не получалось. Даже верблюды сильно уставали из-за накатившей, будто специально, небывалой жары, не говоря уж о людях. И хотя караван делал привалы глубокой ночью, продолжая свой путь на рассвете, преодолеть оставшееся расстояние за несколько дней казалось невозможным. И это сводило с ума.
Вскоре со мной и Осмундом поравнялся упитанный господин, полностью обвешанный золотом и дорогими тканями, на двугорбом верблюде, который считался большим богатством для любого купца. Мужчина приспустил тяжелую складку ткани, что закрывала почти все его лицо, открывая доступ только к глазам, и произнес:
- Мы остановимся вон за тем перевалом, - указал он вдаль морщинистой ладонью, на пальцах которой тут же заблестели рубины и сапфиры. - Надо быть настороже. В прошлом году где-то здесь ирринги напали на караван моего друга. Мы нашли остатки повозок по весне, живых, понятное дело, не обнаружили.
- Отец говорил, что путь до Гелиора относительно спокоен, - нахмурилась я.
- На все воля богов, госпожа, - туманно отозвался мужчина, вновь закрывая лицо.
Отправив разведчика впереди себя, караван двинулся к горной гряде, которая на сегодняшнюю ночь должна была стать местом отдыха для уставших лошадей и верблюдов. Мне не спалось - не отпускало тревожное чувство, что вот-вот должно произойти нечто эдакое. Судя по тому, как оглядывался Осмунд, вздрагивая от каждого шороха, его не покидали те же ощущения. Еще пара наших людей спала, не сняв, впрочем, оружия с поясов и попросту привалившись к теплым еще камням.