Глава 4.
Я открываю дверь квартиры своим ключом. Своим - единственным - ключом. С недавних пор он остался один. Второй и третий я выбросила в реку, за пределами шумного города. Четвертый хранится у соседки по лестничной площадке. Так, на всякий случай.
Вхожу, не включаю свет, сминаю туфли. Прохожу на кухню, ставлю чайник. Буду пить чай с лимоном, а так хочется коньяка пятилетней выдержки. Но нельзя...
Не заметила, как это слово стало для меня привычным. Мне нельзя много говорить, иначе накрывает тяжесть прошлого. А я посещаю психолога, нарушая правила, каждый раз вскрывая душевные раны заново. Нельзя много есть сладкого - угроза сахарного диабета, в 26-ть, подумать только! А я достаю плитку темного шоколада из тумбочки. Мне так же нельзя его любить, но я влюбилась. По уши.
Живу наперекор всем правилам. Этому меня научил он. За это хочу сказать "Спасибо".
Господи, он уходит из моей жизни, и я не могу это остановить...
Не могу, нет сил, нельзя...
***
Марина Генадиевна просит меня вести дневник. Чтобы я записывала в него все, о чем стесняюсь с ней говорить. Разве может чего-то стесняться женщина, которая рассказывает о порочной своей любви? Вряд ли!
Хотя, я не считаю «Любовь» чувством порочным!
В последнее время часто сравниваю его с другими мужчинами. С теми, кто был «до» него, и теми, кто пытался завоевать хотя бы толику внимания «после». Становится как-то смешно. С ним никто не идет в сравнение! Даже близко не подходят.
Есть несколько типов мужчин: одни спрашивают разрешения, вторые интересуются «надо ли…», третьи сомневаются «стоит ли…», четвертые ищут собственную выгоду. А он – он просто пришел, и остался. На ночь.
Не было больших букетов или бутылки вина, или конфет. Было… мороженное.
Он протянул мне ванильный «Рожок» и произнес:
- Хочу, чтобы ты растаяла. Как он. В моих руках.
И как такого мужчину можно было не полюбить?
Глава 5.
- На самом деле, я не хотела больше любить. Не думала, что ввяжусь в эту романтическую ерунду снова. Считала, что одного раза хватит. По горло.
Она внимательно слушает. Как обычно пристально смотря своими серьезными, умными глазами.
- Вы так и не рассказали о причинах расставания со своей любовью «№1», - мягко напоминает Марина Ганадиевна, - не хотите исправить этот момент?
Криво улыбаюсь. Наверное, она права. Прошло ведь достаточно времени, чтобы об этом можно было вслух говорить?
- С нами случилось банальность, - признаюсь я, - не больше, не меньше.
***
Просто однажды, придя вечером с работы, домой, он объявил:
«- Я люблю другую, прости… »
Помню, как сдавило болью грудную клетку. Я не могла говорить, дышать, а перед глазами, как на большом экране сцены утренних ласк.
Ведь это утро ничем не отличалось от других:
По обыкновению разбудила его поцелуем. Даже не открывая глаз, он готовый покорять вершины мира, вдавливает своим телом в мягкую перину постели…. Вперемешку с поцелуями выдыхает: «Доброе утро», кусает мочку уха…
Убегает, опаздывая на работу.
В какой момент все пошло не так? В чем была моя вина? И кого теперь он зовет: «Душа моя»? У меня к нему осталось так много вопросов… тогда. Встретив его сейчас, задала бы всего один: «Ты счастлив?»
***
- Почему?
Она возвращает сознание в реальность, рассеивая воспоминания.
- Простите? – не понимаю ее.
- Почему для вас так важно, счастлив он или нет?
Интересно, все психологи такие чувствительные или только она? Марина Генадиевна всегда точно определяет, на какой вопрос я не хотела бы отвечать. И обязательно задает именно его!
Делаю глоток из чашки давно остывшего кофе.
- Когда он уходил, с вещами к той, что ждала его в машине… Я в сердцах бросила вслед слова, которые со временем вернулись в мой дом, ко мне.
Она взяла ручку, значит, я скажу сейчас что-то важное. То, что она обязательно запишет. Знать бы, зачем?
- «Будь проклята та, что отнимает тебя у меня. Будьте вы оба прокляты», - цитирую саму себя, прошлую.
Я была права – она водит быстро синей шариковой ручкой по белоснежным строчкам блокнота. Записывает.