Отвлеклась на телефон — Варя звонит.
Нет, не могу сейчас с ней разговаривать. Стыдно и обидно. Надеюсь, Влад всё же расстанется с ней, раз не нужна ему моя сестренка.
А если не расстанется? Мне придется всё ей рассказать?
Снова звонок — Варя.
Не могу.
И Ромку набрать хочется. Да, именно по видео. Но сейчас я не чувствую себя вправе: ни с сестрой болтать, ни мужа контролировать. А ведь я ничего дурного не сделала, но едкий привкус предательства также силён, как вкус желчи во рту.
«Варь, я работаю, не могу говорить. Что-то срочное?» — написала сестре.
«Ой, сорри. Ничего срочного, просто скучно. Я тебе видяшку скинула как коржик команды выполняет, мы с дрессировщиком занимаемся. Посмотри, так балдёжно. И Роме покажи=))» — ответила сестра.
Упала на кровать и пролистала переписку вверх. Там видео на двадцать семь секунд, и наш корги в главной комедийной роли. Милаха такой! Но сейчас ничто меня не радует.
Лежу, смотрю в потолок. По комнате ползут пугающие тени из-за света фонарей и голых веток деревьев. На часах почти одиннадцать ночи, а Ромы всё еще нет. Долго. Слишком долго.
На звонок муж не ответил, и я сломалась. Расплакалась. А если он мне изменил? Тогда это карма? Бумеранг?
Поскорее бы этот день закончился!
Слезы льются из уголков глаз, стекают по ушам. Стягивают и холодят нежную кожу. Лежу на спине, часто-часто сглатываю, в горле привкус крови.
Наконец, дверь открылась.
— Ром? — поднялась с кровати, протирая глаза. — Это ты?
Муж что-то ответил, я не расслышала что именно. И пошла встречать его.
Ромка уже разулся, свет в коридоре включил. Навстречу мне идет. Уставший, довольный и… расторможенный какой-то.
— Ты выпил? — позволила мужу обхватить себя руками.
Пригляделась к нему и похолодела от ужаса.
— Ром, что у тебя с глазами? Зрачки… они сужены, — прошептала, мертвея. — Ты что… Рома, вы там употребляли? Ромка…
Говорить не могу нормально. Я в панике. Какого черта я не потрудилась надеть платье, накраситься и поехать в этот чертов небоскреб в Сити на тусовку? Где Самохин с Торчановым, там и эскорт с кокаином и героином.
Я узнаю́ эти глаза, эти суженные зрачки.
Я точно знаю что будет дальше: «сведенные» скулы на любимом лице, желтеющая кожа, Ромка, складывающийся пополам в нарко-трансе…
— Эй, малыш, нормально всё! Что не так с глазами? Лала… Лала, твою мать, нормально всё, не накручивай! Я даже не пил, вот, — он дыхнул на меня, схватил за руку и потащил на кухню, включив в ней свет. — Смотри, — закатал он рукава, — я чист. Можешь всего обследовать, следов от шприца нет.
Но глаза… зрачки… показалось? Хотела спросить мужа об этом, открыла рот но, заикаясь, пробормотала что-то невнятное, всё еще пребывая в паническом ужасе.
— Бля, я не кололся и не нюхал, — рявкнул Рома зло и вдруг прижал меня к себе. — Малыш, клянусь, чистый я.
— Т-ты так говорил уж-же...
— Поехали, анализы сдам. Я два глотка вискаря выпил за весь вечер, чтобы не отрываться от остальных, и всё. Наркота была: трава и кокс, но я не принимал. Я же обещал тебе. Лала, ты мне веришь? — встряхнул Рома меня. — Если не веришь — едем в больницу, без проблем сдамся на анализы чтобы доказать.
— У тебя зрачки суженные. Как раньше. Рома!
— Да я устал пиздец как, — уткнулся он мне в плечо. — Ты на работу приехала к 8:30, а я в 7:00 уже выехал, проверял внесенные юристами правки в договоры. Потом работа, затем снова за руль, тусовка, я не расслаблялся на ней и всё время ждал что ты позвонишь, телефон мониторил, дела перетирал. Домой ехал и думал что меня вырубит прямо на дороге. Хер знает, что там у меня с глазами. Может, из-за того что рядом Тоха накуривался и меня раскумарило? Ну-ка, — он ссадил меня со своих колен, взял круглое зеркальце с холодильника и посмотрел в него, — ебать, реально как нарк выгляжу. Ладно, сейчас сгоняю в больницу.
— Подожди, — поднялась, приходя в себя, и накрыла ладонями лицо мужа.
Трогаю его, изучаю, впитываю.
Он врет мне сейчас? Наркоманы врут, я много раз слышала от него неправду. Раньше. И научилась не верить честным глазам и клятвам.
А еще я научилась определять, насколько Рома под чем-то. По глазам, по скулам, по «ходящему» подбородку, по сокращению мышц и движениям кадыка. Даже по цвету губ. Оказывается, есть столько маркеров, определяющих героиновых наркоманов!
Глажу мужа и смотрю в его глаза. Зрачки постепенно приходят в норму, они уже не те пугающие бисеринки, которыми были 10 минут назад. Рома не напряжен, но и не расслаблен. Плечи чуть зажаты — устал. Сердцебиение бешеное у него, но у меня точно такое же — это испуг. Запах… сладковатый от Ромки запах, тоже хорошо знакомый — это травка.