Нет, кажется он и правда чист.
— Не нужно никуда ехать. Прости, Ром, — простонала, уткнувшись лбом в его грудь. — Увидела тебя таким, и накатило.
— Столько лет прошло. Я же обещал, что больше никогда.
— Знаю… знаю, милый. Знаю. Прости.
Но бывших наркоманов не бывает. Правда, это я не могу Роме сказать — в группе поддержки для семей зависимых нам строго-настрого запрещено навешивать ярлыки на наших любимых. Мол, услышит от меня муж что бывших наркоманов не бывает, его это торкнет и он в трудную минуту потянется к игле. А мне потом заявит что я знала о том, что бывших наркоманов не бывает.
— Я как бросил после нашей свадьбы, так и не принимал больше. Лала, я никогда… клянусь, никогда больше. Я ведь помню, что натворила с тобой моя зависимость, — прошептал муж, прижимая меня к себе. — Я всё помню.
И я помню. К сожалению.
Глава 5
Лежим с Ромой лицом к лицу, отдыхая после близости. Душно, горячее дыхание мешает, но нет сил отодвинуться, сейчас Рома — единственное, что держит меня в границах разума.
Мой якорь. Мой маяк.
Его пальцы легонько ласкают меня, гладят попку поверх перешейка трусиков. Нам хорошо. Почти. Если бы не эта моя истерика… Не первая, к сожалению. Истерика всегда приходит, когда мои кошмары оживают, а самый мой большой страх — то что Рома сорвётся.
— Засыпай, — прижалась к щеке мужа в невесомом поцелуе. — Вставать рано, а ты почти сутки на ногах.
— Рубит, но отключиться не могу. Мысли мешают.
— А ты барашков посчитай.
Рома прижал меня крепче. Мельком бросила взгляд на часы, а на них 02:03
Нужно спать.
Лежу рядом с мужем. Меня тоже рубит, и я как и Рома не могу заснуть из-за мыслей, которые подбрасывает мозг.
Наконец, дыхание мужа потяжелело. Он чуть сдвинулся, и его ладонь легла на мой голый живот.
Такой знакомый жест…
Сцепила зубы, откатилась от Ромы и, свернувшись калачиком, в очередной раз приказала себе не думать и не вспоминать. Ничего уже не изменить, не переиграть, а воспоминания — они лишь душу травят. Но мозг любит играть в дурные игры: его можно молить, орать чтобы прекратил крутить плохие воспоминания, а он словно в насмешку… их… подсовывает…
И я проваливаюсь туда. В прошлое. Как в пропасть.
***
Телефон выскальзывает из моей руки, он мокрый от пота. Трясусь, не могу его разблокировать… Да что же это такое?!
— Владислава…
— Я мужу звоню, — рявкнула. — Уйдите!
Рома, ну где же ты?..
Наконец-то, смогла справиться с экраном, мельком отметила что на нём трещина — и когда я успела разбить телефон?
Боже, о чем я думаю? Какой к черту телефон, когда у меня жизнь рушится?!
— Рома, — всхлипнула, когда муж ответил на звонок, — приезжай за мной пожалуйста, я в больнице.
На фоне смех, тихая музыка. Чьи-то голоса.
— Малыш… ну чего ты, м? — мурлыкнул Рома вяло. — Я скоро буду, парней встретил, посидели немного. Ты проснулась? Я круассаны привезу…
— Я В БОЛЬНИЦЕ! — закричала я шепотом. — Врачи что-то про аборт говорят. Я не хочу, Рома, сделай что-нибудь! Ты нужен мне! Я на Первомайской, приезжай быстрее…
— Да? Черт, не догоняю я… ладно, скоро буду.
Рома еще что-то буркнул мне в трубку, но я не расслышала из-за чужих голосов и музыки. Звонок оборвался.
Муж исчез ночью. Заснули мы вместе, а вот проснулась я уже одна. Скорую ждала тоже одна, уже зная что Рома сорвался, и зависает в каком-нибудь притоне. Я не звонила ему, знала что это бесполезно, не ответит он пока хоть немного не придет в себя.
Я даже не злюсь на него сейчас за срыв. Пусть приедет какой угодно, пусть даже под сильным кайфом. Не могу я проходить через всё это одна!
— Владислава, — снова вышла эта неприятная врач-гинеколог, — у вас сильная интоксикация, беременность замершая, плод не развивается. Мы теряем время. Нужно делать аборт.
— Нет, — отшатнулась я от неё. — Я мужа жду! Никаких абортов!
У гинекологини волосы наполовину седые. Но морщин нет почти. Я цепляюсь за эти ненужные детали, чтобы не свихнуться: вот она подходит ко мне, поджав губы то ли недовольно, то ли сочувствующе, смотрит на мою ладонь, накрывшую маленький пока животик…
Или она на моё обручальное кольцо смотрит? Оно с танцующим бриллиантом. Врачам, вроде, нужно взятки давать, да?
— Возьмите, — я стянула кольцо с пальца и протянула ей, — оно дорогое очень, только не нужно аборта. Вылечите моего ребенка!