— Да нет же!
— Не ври! — заорал Рома. — Сказочница, мать твою! Что у тебя в голове творится, Лала? Нельзя так поступать. Нельзя, понимаешь? Поговорила бы со мной, я бы расстроился, скрывать не буду, но понял. Я что, домашний тиран? Игнорщик? Похуист? Я всегда готов был проблемы обсудить. И ты знала об этом. Знала, что я бы согласился подождать с беременностью, подойди ты ко мне со своими страхами. Но ты решила продолжать делать вид, что охуеть как хочешь залететь, а сама спираль поставила. И меня насчет наркоты дрочила. Чтобы я виноватым себя чувствовал?
— Всё не так, Ром. Всё совсем не так.
— А как блядь? Объясни мне!!! Я нихуя не понимаю!!!
Рома побледнел от бешенства. Я плачу.
— Ром, я… — начала, и поняла что не знаю, что ему сказать. Не готова. В ужасе. В панике.
— Придумаешь, что мне соврать в очередной раз — обращайся, — скривил муж губы в улыбке, и вышел из гостиной.
А я за ним. Не хочу отпускать. Не могу!
— Куда ты, Ром? Не уходи! Давай поговорим!
— Не ухожу я. Просто видеть тебя сейчас не хочу, — бросил он глухо. — Поговорить я готов, вот только ты еще не придумала что мне сказать.
— Я не врала. Я хочу детей, просто мне страшно, — закричала я ему в спину. — Что снова потеряю ребёнка. Задумываюсь о беременности, и чувствую в животе, в матке яд. Поставила спираль, и хотела рассказать тебе о ней, но просто не знала как.
— Ртом. И насчет детей, еще раз: не хочешь ты их. Хотела бы в ближайшей перспективе — презиками бы пользовались. Снова врешь.
— Ром…
— Нахер иди, — сжал он кулаки. — Просто, блядь, видеть тебя не могу! Дай мне в себя прийти, иначе наговорю тебе… иди, — кивнул он на дверь. — Пару часов не трогай меня.
Я подошла к двери, обернулась и сказала:
— Я люблю тебя, Ром. Прости.
Он впервые не ответил на моё признание, и я закрыла дверь.
В гостиной я опустилась на диван. Мыслей в голове ноль целых ноль десятых. Мечутся бешено, ухватиться ни за одну не могу. Я правду Роме сказала — хочу детей, и мечтала о них с ним вместе. Имена подбирали, даже над приложением в телефоне издевались, загружая наши фотки и комбинируя внешность нашего ребёнка.
Пока всё было в теории — моя душа пела. А как только подошел срок чтобы забеременеть — я запаниковала. Я просто знаю, что если мне придется еще раз лишиться ребенка — я не переживу этого. Сотворю с собой что-то страшное.
Как объяснить Роме эту мою мысль: «Хочу, но не хочу»?
Не знаю, сколько я просидела в прострации. Очнуться мне помог звонок в дверь. Мы никого не ждём, друзья знают что мы с Ромой очень часто в офисе полуночничаем, и без согласования к нам в гости не заваливаются.
В дверном глазке я увидела сестру. Открыла, и Варя тут же бросилась мне на шею.
Плачет. Трясётся.
— Можно, я у тебя побуду? Лал… Влад меня бросил. Бросил! — завыла она.
Сестра больно вцепилась в меня, дрожит, рыдает в голос.
Также бывало и в её детстве — Варька чуть что сразу ко мне бросалась на шею как обезьянка. Рыдала, делилась своими детскими бедами-обидами, и я утешала её. Почему-то всегда именно я. Мама у нас любящая, но понимания от неё можно ждать и не дождаться. К ней нельзя было прибежать в слезах, и просто получить утешение — мама принималась за анализ ситуации, и объясняла кто виноват, и как всё исправить, а значит и слёзы лить не стоит.
Я бежала со слезами к бабушке или папе. Варя — ко мне.
Вот только сейчас её беды и обиды уже не детские, а глубокие и женские.
— Варь… тише… тише… ну что ты, — погладила её по взлохмаченным, мокрым от пота волосам.
— Он-н б-бро-осил мен-ня-а-а-а!
С трудом я дотащила сестру до гостиной, ноги она переставляла как пьяная, пошатываясь. Истерика перешла на новый этап, с икотой и хрипами. Тело Вари напряжено, она трясётся как от лютого мороза, собой не владеет.
Сейчас я могу дать ей только утешение. Советы ей не нужны, не за ними она пришла.
Я сама обняла сестру крепко-крепко. Говорят, каждому человеку нужны ежедневные объятия, ребёнок это или уже старик. Объятия важнее слов.
— Н-ненави-и-и-ижу! — просипела Варя, вытирая мокрые щеки о шелк моей блузы.
Я еще крепче стиснула её плечи, и Варя продолжила рыдать — надсадно, горько, больно.
Рома вышел из спальни, и я махнула рукой, чтобы он шел обратно.
Долго мы просидели вот так, в обнимку. Может, около часа, или около того, судя по тому как затекло у меня тело.