Варя расслабилась. Откинулась на спинку дивана. Тело — кисель, лицо невменяемое, опухшее, красными пятнами пошло. Глаза у неё пустые, смотреть страшно.
— Варь, постарайся не упасть в пропасть, — прошептала я, и легонько поцеловала её в щеку. — У тебя ребёнок, подумай о нём, ладно? Истерика истерике рознь. Слышишь?
Сестра медленно моргнула, дав понять что услышала меня.
— Я чай заварю пока. С вареньем, с лета твоё любимое осталось, вишнёвое.
Варя кивнула. Я встала, пошла на кухню, и услышала за спиной тяжелые шаги и хриплое дыхание.
— Не могу оставаться одна, — просипела сестра, войдя за мной. — И жить тоже… не могу…
Усадила сестру за стол, надавив на её плечи, и отвернулась к чайнику.
— Варь. Я твою боль не обесцениваю, но знаешь… бывает в жизни тяжело. Бывает очень тяжело. Бывает невыносимо больно, так что кажется что больше вздохнуть не сможешь, и кажется вот-вот умрёшь, и даже хочешь этого — умереть. Но всё проходит, сестренка, даже от самой сильной боли со временем остаются лишь воспоминания. Это просто нужно пережить.
— Просто? Тебя не бросали любимые. Не знаешь, о чем говоришь! — взвилась Варя. — Тебя все любили! Всегда! Мама прислушивается к тебе с детства, папа обожает, бабушка тоже. Муж над тобой трясётся… знаешь, как вами с Ромой гордятся? Ах, Лала вышла за студента, и оба поднялись, в люди выбились вместе. Жена генерала! А я — неудачница… паршивая овца-а-а-а, — уронила сестра голову на стол.
— Варь…
— Влад… я так его люблю, так люблю, ты не представляешь как сильно! И ребёнку рада, и… я так хотела семью. Где я бы уважала и любила, и меня бы тоже. Уважали. Любили. А он… бросил. Я такое ничтожество, что его даже ребёнок не остановил? — снова залилась она слезами. — Оксанка вон залетела от какого-то алкаша. И даже он не бросил, женится на ней! Алкоголик, блин! На Оксане, которая двух слов связать не может. Вечно у неё нуу… типа… ну этсамое… тупая как пробка! Но её не бросили! А меня… меня-а-а-а…
— Хорошая моя, — попыталась обнять сестру, но она скинула мои руки.
— Хватит! — рявкнула она.
Аааааа
Не могу! Мне нужна передышка.
Я метнулась к шкафчику, где лежит моя заначка на черный день — пачка сигарет. Запечатанная еще.
— Я на балкон на пять минут. Скоро приду, — бросила, и вышла в коридор, а затем и из дома.
Можно было бы на нашем балконе покурить, но мне нужно выбежать из квартиры хоть на пару минут. Давит.
Распаковала сигареты, дрожащими пальцами достала одну и чиркнула зажигалкой.
Затянулась.
Хорошо как!
Варю я понимаю. Сама когда проходила через самые страшные жизненные эпизоды, думала примерно также. Почему я — здоровая, молодая, замужняя — не могу ребёнка доносить? За что это именно мне? Почему всякие малолетки, алкаши, маргиналы плодятся, хотя им даже дети их не нужны, а я — не могу доносить?
Весь мир ненавидела, особенно себя. Ничтожеством считала. Даже дошла до того, что к экстрасенсу пошла втайне от Ромы. Не верила во всё это, но нашла самого дорогого «специалиста», который в шоу участвовал. И он дал мне ответ: в прошлой жизни я нагрешила, отрабатывать нужно в этой жизни, а еще на мне порча, родительские грехи, давайте полмиллиона и я всё исправлю.
Тупость какая.
«Я расстался с ней» — пришло мне сообщение.
Затянулась горьким дымом, и выпустила его изо рта.
«Знаю. Варя у меня, и ей больно» — написала я Владу ответ.
«Мне жаль»
«Правда?» — ответила, усмехнувшись.
«Правда»
«То есть, ты тоже бился в истерике, не зная как жить дальше? Поехал к родственникам за утешением?»
«Нет, я заехал в офис и вернулся домой»
«А Варя прибежала ко мне, у неё до сих пор истерика!»
Скрипнула дверь, и на балконе я больше не одна.
— Лал, прости что на тебя наехала. Я с тобой постою, ладно? — подошла ко мне сестра.
Я закурила вторую сигарету.
— Встань подальше, чтобы дымом не дышать.
Варя кивнула, отошла на пару шагов.
Молчим.
«Ты сама просила меня расстаться с ней, я понял что ты права была. Или твоё решение изменилось? Попросишь вернуться к Варе?» — снова пришло сообщение от Влада.
Попрошу ли? Нет, конечно.
Жить вместе только ради ребёнка, который еще и не нужен Владу? Нет. Я бы ни для себя, ни для Вари не хотела подобного: жить с мужчиной, и знать что он не любит, а терпит.
Дверь снова открылась, и к нам присоединился сосед.
— Вечер добрый, — бросил он нам, и закурил. — Влада… не знал, что ты смолишь.