– Ты совсем не бережешь себя, – сказала она.
Он неопределенно хмыкнул. Это могло означать что угодно.
Это все из-за секса, решила Джорджиана. Она много думала о сексуальной жизни своего мужа. Ее всякий раз охватывала приятная дрожь, когда она представляла его и Тэру в акте слияния. Тэра была земным типом девушки, невысокого роста, с большой грудью и коротко остриженными ногтями на крепких пальцах. В ней было что-то примитивное. Она относилась к тем женщинам, которым на роду написано метаться в постели, сопеть и потеть. Тогда как она, Джорджиана, создана из другой, более тонкой и деликатной материи. И довольна этим.
– Тебе надо подумать о себе, – сказала она Солу с понимающей улыбкой. – Мужчинам средних лет угрожает смерть от инфаркта, когда они пытаются угнаться за молоденькой девушкой.
Доктор Дейнман вдохновил ее на подобную прямоту. Он сказал ей, что она должна позволить себе прислушиваться к своим внутренним мыслям, не должна бояться их. Особенно мыслей о сексе.
Она могла поклясться, что Сол поражен ее откровенностью, хотя он хорошо скрыл это.
– Очень любезно с твоей стороны проявить заботу о моем здоровье, – сухо сказал он, – но в этом нет необходимости.
Наступило молчание. Они перешли от рыбы к утке. Джорджиана обратила внимание, что Сол ест совсем немного.
– Я хочу сделать Алессандре особенный подарок на ее первый день рождения, – нарушила молчание Джорджиана. Она начала рассказывать Солу о поисках подарка в маленьких антикварных ювелирных магазинах. Она уже присмотрела старинную цепочку с кулоном. Прошлый век, георгианский стиль. Это было бы прекрасным началом для коллекции, которая пополнялась бы в течение детства и юности Алессандры. На лице Сола на несколько секунд появилось недоуменное выражение. Затем он произнес с терпеливой улыбкой:
– Тебе совсем ни к чему делать Алессандре такие экстравагантные подарки.
– Но я хочу. В этом нет ничего плохого, – возразила Джорджиана с безмятежной убежденностью.
– Трать свои деньги на себя, дорогая.
Он отмел эту тему легким взмахом руки.
Она не раз видела, как таким же жестом он распускал оркестр после концерта. Его улыбка ясно показывала, что этот вопрос мало его интересует.
Но Джорджиана не была согласна с этим. Она сделает все, как она хочет.
Подали пудинг и изысканное десертное вино.
– Джорджиана, я хочу развода, – негромко сказал Сол.
Джорджиана моргнула и широко распахнула свои голубые глаза. Она раскрыла губы и положила в рот полную ложку лимонного суфле. Она решила промолчать.
– Ты слышишь меня? – спросил Сол, жестко глядя на нее.
Она кивнула.
– Ну?
Она пожала плечами. Взяла еще ложку суфле. Если она полностью сосредоточится на вкусе лимона, слова, которые Сол хочет впихнуть ей в уши, просто растают в воздухе. Они не будут иметь смысла. Не будут иметь последствий.
– Тэра ждет второго ребенка, – заявил он. Он произнес эти слова так, будто считал, что они все объясняют.
Она в панике отвела глаза от его лица. У нее перехватило дыхание. Тара ожидает еще ребенка. Джорджиану ожидает развод. Как все просто.
Перед глазами Джорджианы заплясали переливающиеся красные огоньки, расщепленные на множество осколков. Она моргнула, чувствуя, как внутри нее все головокружительно скользит и падает вниз. Она уставилась в свою тарелку, изучая завитки, выгравированные на черенке серебряной ложки.
Проследив глазами линию, одного из завитков, она обнаружила форму пера. Безупречно симметричного пера. С волосками, расположенными точно по обе стороны от центрального стержня. Прекрасное, совершенное, аккуратное перо.
Она выровняла дыхание. Сосредоточилась на безукоризненном совершенстве пера.
Красные огоньки поблекли. Через несколько мгновений они исчезли совсем. Джорджиана снова принялась за пудинг.
Сол раздраженно стиснул челюсти.
– Джорджиана! Ты не можешь просто игнорировать этого факта.
Она подняла глаза. Улыбнулась.
– Нет, – неопределенно сказала она. Сдерживая нарастающий гнев, Сол вздохнул.
– Тебе нужно время, чтобы подумать об этом? – спросил он. – Я буду выплачивать щедрое содержание. Ты станешь очень богатой женщиной.
Она снова пожала плечами. Деньги не имели значения. У нее всегда их было много.
– Да, я подумаю об этом, – проговорила она, наконец.
Она была довольна тем, с каким достоинством произнесла эти слова. Доктор Дейнман мог бы гордиться ею.
– Спасибо за обед, – сказала она на прощание Солу, подставляя щеку для поцелуя.
– Ты серьезно обдумаешь то, что я сказал, – напомнил он.