– Так! Вы знаете ораторию Генделя "Самсон"? Арию "Пусть светлый серафим…"? Мм? Можете спеть ее для меня? – Его пальцы снова вернулись к клавишам.
Певица посмотрела на него с мольбой.
– Это бравурная пьеса, – запротестовала она с очаровательным датским акцентом. – И там много трудных английских слов.
Сол усмехнулся, отметая все возражения:
– Не бойтесь. Я вообще рискую оказаться в дураках, беря на себя смелость имитировать на рояле партию трубы-пикколо.
Ее голос зазвучал снова. Он становился лучше с каждой минутой.
Тара почувствовала жаркий прилив крови. Она кожей ощущала магическое взаимодействие, возникшее между аккомпаниатором и исполнительницей.
На лице певицы было вдохновение и восторг. Она была покорена откликом, который получила у великого Ксавьера. Тэре казалось, что Сол вытягивает голос прямо из горла певицы, еще немного – она буквально взвизгнет от удовольствия.
А если бы она попала в постель к Солу! Тогда она бы действительно взвизгнула. В экстазе. Тэра никак не могла отвлечься от этих ужасных мыслей. Может быть, подобные переживания характерны для ранней стадии беременности, думала она, тщетно пытаясь переключить свой мозг на что-нибудь иное, кроме тривиальной ревности.
Она подошла к певице с поздравлениями, совершенно искренними с музыкальной точки зрения.
– Пойдемте, вы теперь вполне можете позволить себе выпить хорошего вина, – сказала она.
Молодую датчанку звали Маргерита. Она была очень приятной женщиной, и при других обстоятельствах Тэра с удовольствием пригласила бы ее еще, чтобы поболтать о музыке, концертах, агентах, дирижерах.
Но сегодня она была осмотрительна. И когда к ним присоединился Сол, она решила, что ее беспокойство – это больше чем нервозность беременной женщины, вызванная гормональной перестройкой организма.
– Замечательный голос, – сказал Сол. – Я бы хотел предложить вам роль в оперном спектакле, когда в следующий раз буду его ставить.
– О, – взволнованно сказала Маргерита, – тогда моя карьера действительно загорится!
– Возгорится, – мягко поправил Сол.
– О, простите, вы так говорите, да? – Она повернулась к Тэре. – Я так нервничала прийти сюда сегодня. Когда ваш муж… – Она смущенно запнулась.
– Продолжайте, – улыбаясь, сказала Тэра.
– Когда он просил меня петь, я чувствовала себя как на прослушивании. Мне было плохо. Вот здесь. – Она приложила ладонь к завидно плоскому животу.
– Прослушивание – это изобретение дьявола, – заметил Сол с улыбкой. – Все так и ждут, что вы сделаете ошибку. Хищные агенты таятся за кулисами, а злобные дирижеры выжидают момент, чтобы броситься, как ястреб на цыпленка.
– О да. Это так. Абсолютно! – Маргерита с восхищением смотрела на него.
Глядя на нее, Тэра чувствовала, что на глазах становится старше и мудрее. Сол налил себе вина.
– Понимаете, – сказал он Маргерите, сделав машинальный глоток, – на прослушивании путь к успеху заключается в том, что надо раздразнить слушателей. Завлечь их. Заставить их сдвинуться на край стульев от нетерпения услышать, что же еще вы можете сделать. Это как стриптиз.
Он улыбнулся, глядя Маргерите в глаза.
– У скрипачей те же самые проблемы, – сообщила Тэра ясноглазой певице. – Надо учиться снимать одежду очень медленно.
Этой ночью в постели Сол дотронулся до нее.
Сразу же кровь запела в ней. Коровье ощущение беременности отпустило, и она почувствовала себя самой желанной женщиной в мире.
– Мой не рожденный ребенок! – притворно запротестовала Тэра.
– Боюсь, моя страсть к тебе должна получить преимущество даже перед этим драгоценным созданием, – сокрушенно признался он.
Его пальцы уже ласкали ее. Тэра перевернулась на спину, забыв о Маргерите, забыв обо всем, и позволила нахлынуть набегающим волнам наслаждения.
Она не хотела прислушиваться к тревожному внутреннему голосу, который о чем-то предупреждал ее.
Глава 21
В программе были две вещи. Концерт Элгара в первом отделении с Тэрой, заменяющей солиста Дэвида Бронфенбреннера, и оратория Генделя "Израиль в Египте" – во втором.
Это был концерт для знатоков, подразумевавший присутствие выносливой и искушенной в музыке публики, которая, в свою очередь, ожидала только блестящего выступления от исполнителей.
Рейс Тэры был задержан в аэропорту Хитроу из-за угрозы взрыва бомбы, и, когда она, наконец, прибыла в Голден-Холл, репетиция уже закончилась.
Еле живая от усталости, тошноты и нервного напряжения, она оглядела огромный, богато украшенный зал и почувствовала себя полностью подавленной. Это было величественное место, сверкающий золотой дворец музыки. Пятидесятифутовый потолок был искусно украшен серией из десяти картин, изображающих женские фигуры в длинных ниспадающих одеждах. Белые птицы с вытянутыми шеями сидели на узких балкончиках над оркестром, остальные балконы поддерживались позолоченными колоннами в форме массивных обнаженных выше талии фигур амазонок. Тридцать шесть амазонок образовывали впечатляющее кольцо вокруг зала.