Сделать Сола своим любовником. Рабом ее красоты. Получить над ним власть, такую, которая пусть чуть-чуть, пусть ненадолго, но все же была у нее в начале их брака.
Возбуждение неожиданно угасло, так же быстро, как и появилось. Осталось ощущение беспокойства.
Джорджиана нахмурилась. Удивилась. Неожиданно встревожилась. Ночь подошла к тому холодному, пустому моменту, когда женщина наиболее сильно чувствует свое одиночество. При мысли о своем будущем Джорджиана представила себя песчинкой, летящей в пустом пространстве. Незначительной, никому не нужной. Ее отец умер. Мать состарилась. Сол не более чем редкий посетитель. Сол фактически ушел.
– Сол ушел, – прошептала она. – Навсегда?
Джорджиана неожиданно поняла невозможность двигаться в будущее одной.
Ей нужен спутник. Проводник. Ухо, способное слушать и сочувствовать. Кто-то, кто будет распутывать нити ее сомнений и надежд и прокладывать путь вперед.
Ее сознание переключилось на старые рельсы. Как будто кто-то перевел стрелки. Свежая мысль неожиданно возникла в ее голове. А затем пришло и решение. Дрожь возбуждения охватила ее снова.
Она улыбнулась в темноте. В коридоре послышались шаги Тулио, крадущегося на кухню. Очевидно, решил допить откупоренное шампанское.
Что ж, пожалуйста. Он заслужил это. И кто еще станет пить выдохшийся "Болинжер"?
Как ни как, Тулио достаточно приятный мальчик. Он был не первым молодым любовником Джорджианы. Однако она склонялась к мысли, что он может стать последним.
Сол ждал у выхода на сцену, отступив в тень. Он не хотел быть узнанным, не хотел сталкиваться с неизбежными в этом случае удивленными взглядами и вопросами.
Наконец появилась Тэра. К его радости, она была одна. Она шла, не замечая его присутствия. Ее уверенные шаги отбивали четкий ритм.
Сол вышел навстречу ей.
Когда она увидела его, на ее лице появилось выражение огромного облегчения, как у матери, чье своенравное дитя пропало, а теперь нашлось.
– Сол! – произнесла она. – О Боже! Слава небесам!
Он обхватил рукой ее хрупкие плечи.
– Итак? Как прошел вечер, мой маленький маэстро?
Глава 31
Сол снял лыжный домик, примостившийся высоко в горах над озером Грюндлзее восточнее Зальцбурга. Горы амфитеатром спускались к озеру, глубокому и поразительно голубому под безоблачным дневным небом. Вечером солнце спускалось за каменные уступы гор, отбрасывая на поверхность воды кроваво-красные блики.
По утрам альпийские склоны ослепительно сверкали. Белоснежный наст был перечеркнут сетью сероватых зигзагов, идущих вдоль лыжных трасс.
Домик представлял собой невысокое деревянное шале, построенное на плоской горной площадке. Шале окружала обнесенная перилами терраса, постоянно залитая солнцем.
Тэра любила стоять по утрам на террасе и смотреть вниз на озеро. В прозрачном воздухе стоял свежий запах мороза и сосен.
Внутри шале было тепло и уютно. Центральное отопление, камин. Телевизор, радио, автоответчик, факс.
Ситуация была почти идиллической. Хотя Алессандра, по-видимому, так не считала. Она с удовольствием училась кататься на лыжах, но все остальное время бродила вокруг шале с несчастным видом. И молчала.
Ее прогноз насчет того, что отец бросит ее ради собственных лыжных интересов, не оправдался. Он вел себя безукоризненно.
Каждое утро он отводил ее на занятие с инструктором и сам оставался поблизости, наблюдая и подбадривая.
Тэра чувствовала, что он изо всех сил старается играть роль хорошего отца. Но, возможно, именно заметные внешне старания все и портили. Возможно, Алессандра не привыкла быть в фокусе родительского внимания и чувствовала себя неловко. Возможно, она просто скучала по Тоске.
Каковы бы ни были скрытые причины, но в результате Тэре казалось, что она живет на пороховой бочке.
Тэра не пыталась сама встать на лыжи, давно решив, что этот вид спорта слишком холодный, мокрый и опасный, чтобы нравиться ей. Она и без того приятно проводила время – читала, гуляла, потягивала кофе в безумно дорогом кафе у вершины лыжного подъемника.
Утром на пятый или шестой день отдыха, когда она одевалась, чтобы, как обычно, выйти на террасу и полюбоваться восходом солнца, ее отвлек телефонный звонок. Было семь тридцать утра. А звонившим был Роланд Грант.
– Ты сидишь? – спросил он. – Если нет, то лучше сядь. Ты одна?
– Да, да. Роланд, я начинаю нервничать.
– Вчера поздно вечером объявлены лауреаты премии "Золотой граммофон". Твой видеодиск "Летучий голландец" – в их числе.