— У меня нет денег.
— Ты же вчера зарплату получила.
И тут я только додумалась, зачем она меня позвала.
— Мне ведь, на что-то нужно жить, ещё две недели до аванса. А у меня только три тысячи осталось.
— Знаешь что Татьяна, я когда на тебя горбатилась, я тебе всё, каждый кусок последний от себя отрывала, каждую копейку на тебя тратила. А ты, для матери денег пожалела?
Что-то непонятное внутри. Горечь, обман, унижение. И настойчивая несправедливость её суждений. Она как будто слепой человек, или нет, скорее глухой. Но глухой другой, более страшной глухотой. Не той, какая бывает у глухих людей, а той, что у людей черствых, равнодушных.
Я встала, пошла в прихожую, достала из сумки кошелёк, вытянула деньги, вернулась на кухню и положила их на стол.
— На вот, бери последние.
Я развернулась и поскорее стала обуваться. Натянула куртку, взяла пакеты. Мама что-то говорила, когда я открыла дверь, последнее что я услышала:
— …так бы и давно, а то нету, нету…
Глава 14
В магазине детской одежды я как-то совсем скис. И мне совсем не передавалось возбуждённо-радостное состояние жены. Она быстро перемешалась от полки, к полке, то и дело вскрикивала и умилённо протягивала мне под нос детские вещи.
— Боже, ты посмотри какие пинеточки! — восклицала Юля. — Смотри, вот такой комбинезончик, купим обязательно. Только потом, сейчас нельзя, примета плохая.
— Ну, если сейчас нельзя, зачем тогда мы сюда притащились? Ну, Юль, ну, у меня дел по горло, а ты меня таскаешь просто так.
— Привыкай, скоро ты станешь папой и тебе придётся всё это делать. Что такого? Все так делают. Не упирайся.
— Давай, я просто дам денег.
— Нет уж, мы должны вдвоём готовиться стать родителями.
Я громко сопел, всем видом показывая, как всё это интересно. Но хотелось бежать, просто бежать без оглядки и не видеть этого ничего. Не от того, что мне не нравятся детские вещи, нравятся конечно, но через полчаса хождения по этому магазину, я уже пожалел обо всё на свете. И тем более о том, что не отказался и не заставил Юльку пойти сюда с мамой.
И это, я так понимаю, ещё не всё. Ещё нас ждёт магазин с кроватками, и колясками. О боже, я этого не переживу.
А ещё, я ощущал какую-то скрытую тревогу. Что-то глодало меня, но сначала не мог понять, что именно. Пытался вспомнить что-то неразрешимое. Старался докопаться до него, того, что сидело внутри. На работе всё как всегда дело идёт, вроде пока без загвоздок, таких, которые бы сильно повлияли на настроение. Так, рабочие моменты.
И вдруг, из ниоткуда, выскочила картинка — полутьма и гордый взгляд кассирши, что оттолкнула мою руку и выпалила мне в лицо, чтобы я больше не приходил.
Пока Юлька бегала между стеллажами, я переваривал встречу у супермаркета и никак не мог раскусить, в чём тут загвоздка. То она набрасывается на меня, сама, практически насилует, а потом отталкивает и говорит, что я ей противен. Что за ерунда? Я конечно подозревал, что у некоторых девушек с мозгами дружбы вообще никакой, но что бы вот так.
Я так понимаю, или — да, или — нет. А чтобы сначала сама же — да, а потом сама же — нет. Короче. Это сложно для моего неискушенного мозга.
И хорошо бы плюнул на это и забил, но не могу. Не могу. Оставить так? Нет, нужно всё-таки решить этот вопрос. Только уже совсем по-другому. Я ведь тоже лохонулся тогда. Нет бы, завести машину и ехать куда-то развлекать девчонку, а я сидел, тупил.
Ну, всё, теперь от меня тупости не жди — Кассирша!
И чего я её так называю, у неё ведь имя есть, я тогда ещё на бейдже прочитал — Татьяна Виноградова. Хм. А что, красиво — Татьяна Виноградова. Ладно, посмотрим, как будет дальше. Не может же она, вот так просто от меня отказаться. От меня! Нет, девочка мы ещё поборемся.
— Данил! Ты глухой, или что, кричу на весь магазин!
Я глянул на Юльку и отчего-то прямо на этом месте, понял, что смотрю на неё, просто как на близкого человека, который всегда рядом. Как на подругу, соседку или кого-то ещё, но точно ни как на женщину, которую хочу. Она меня совсем не возбуждает в том смысле в котором должно это быть, когда неустанно ждёшь встречи, когда считаешь часы, минуты. Мы с ней просто партнёры, просто близкие люди. По необходимости, иногда занимаемся сексом.
Я или не помнил, или забыл, попытался вспомнить хоть один раз нашей страсти. Чтобы мы кинулись очертя голову в объятья друг друга. Но вспоминался, только самый примитивный секс. Чёрт, неужели я всё забыл, или просто всё прошло и теперь не так остро. Куда оно ушло? Ведь я помню точно, что женился на ней именно оттого что хотел, но теперь совершенно не могу вспомнить, как это было. А с недавнего времени вообще всё поменялось.