– Риск, в сложившихся обстоятельствах, неизбежен, – я осознал, что и мой язык начал немного подтормаживать.
– Не люблю слово – «риск». От него пахнет мертвечиной.
– И я не люблю, но что делать? Конкуренты наступают на пятки, и чтобы от них оторваться, приходится наращивать объёмы производства. Это требует дополнительных ресурсов не только в затратной части, но и… – я осёкся, заметив смертельную тоску в его взгляде. – Ну, ты понимаешь.
– Понимаю, – его тусклые глаза говорили обратное.
– Я думал, ты порадуешься. Всё-таки другие бабки и…
– Я порадовался, – сухо сказал он.
– Мне скоро опять понадобится твоя фазенда, – я решил сменить тему.
– Новый роман?
– Да, и на всю жизнь.
– А как же твоё обещание покончить с порочным прошлым?
– Оно уже не актуально и, кроме того, бабника только могила исправит.
– Надеюсь, до этого не дойдет.
– Я тоже надеюсь.
Он тяжело вздохнул, видимо, представил мир без меня, и сказал, задумчиво глядя куда-то в сторону:
– Когда-нибудь у твоей жены кончится терпение, и она тебя выгонит.
– Ну, это вряд ли.
– Почему? – он грустно посмотрел мне в лицо.
– По двум причинам. Во-первых, потому что не любит; а во-вторых, потому что привыкла кормиться из верхнего ящика комода, где, как на поле чудес, круглый год созревают денежные купюры.
– Странный ты человек, Вадим. Живёшь с нелюбимой женщиной. Изменяешь ей. Она тебя ловит. Ты каешься, а потом снова изменяешь. Зачем тебе это надо? Не проще ли развестись? – он выразительно уронил окурок в консервную банку.
Я скептически усмехнулся и поделился с ним личной мудростью:
– Между прочим, этот вопрос время от времени задают себе тридцать процентов мужиков в нашей стране, а остальные шестьдесят восемь процентов – геи, политики, импотенты и алкоголики.
– Звучит цинично. Постой, – он улыбнулся. – А где ещё два процента?
– Витают в облаках.
– Лётчики?
– Нет, святые.
Он задумался. Наверное, силился определить, к какой из перечисленных категорий относится он сам. Потом спросил:
– И как зовут твою новую пассию?
– Пока не знаю. Она не успела представиться. Получилось как в кино: спустился с небес под землю, увидел, расчувствовался, заговорил, но… двери захлопнулись, и я умчался в тесном вагоне воевать с тёмными силами, а она осталась горевать на платформе.
– Девушка без адреса?
– Что-то вроде того.
– Помощь в розыске нужна?
– Сам справлюсь.
– Ладно. Ключи от домика возьмёшь у узбека (узбек – это сторож на его фазенде). Я его предупрежу. А теперь пойдём, опрокинем по рюмашке за твои успехи на всех фронтах, – он криво усмехнулся. – Так, значит, говоришь, святых всего два процента?
– А кто их считал?
Вещий сон
Я увидел себя в подземном переходе, спешащим на утреннюю встречу с жирной рыбиной.
Там я наступил на откуда-то взявшуюся чёрную кошку, она злобно на меня покосилась и… вдруг встала на задние лапы, загораживая мне путь. Я хотел обойти животное, но кошка хищно открыла пасть, обнажив мелкие острые зубы. Затем она встала в боксёрскую стойку. Я вгляделся и рассмотрел на её передних лапах боксёрские перчатки. Это становилось интересным. Странно, что люди не обращали никакого внимания на кошку. Я огляделся по сторонам в поисках дрессировщика и увидел нищего. Он вальяжно сгибал и разгибал указательный палец, явно маня меня к себе.
Я подошёл, и меня чуть не стошнило от запаха сивушного перегара. Повинуясь взгляду нищего, опустил глаза и увидел шляпу для подаяния у его ног, которую держала чёрная кошка. Она уже успела сменить боксёрки на розовые перчатки, кажется, лайковые. Инстинкт самосохранения подсказал мне, что обморок – плохой для меня вариант, поэтому я достал сотку, нагнулся и опустил купюру в шляпу. Выпрямляясь, я почувствовал в ухе шёпот нищего:
– Сколько время?
– Десять – десять утра… – я машинально посмотрел на наручные часы.
– Осталось десять минут. Иди к ней, – нищий махнул рукою в сторону эскалатора.
И я пошёл к ней.
– Не забудь купить цветы!.. – гадливо засмеялся вслед нищий. Или не нищий, а кошка?..
* * *
…Я проснулся. Резко сел в кровати.
Потревоженная жена заворочалась и что-то проворчала во сне.
– Завтра я её увижу! – вдруг наполнила меня уверенность и я ласково посмотрел на жену. – Спи, родная, – я улыбнулся. – И пусть тебе приснится твоя долбанная дурочка Настя… в холодной комнате, с картонной биркой на ноге.
- День Второй
Утром, отложив все дела, я наведался на «место первой встречи», и занял наблюдательный пост напротив эскалатора. Приобретённый в ближайшем ларьке букет чайных роз, притягивал магнитом любопытные взгляды прибывающих и убывающих граждан. Нетерпеливые часики тикали в голове, отсчитывая минуту за минутой, а кареглазая красавица никак не объявлялась. В 10.10 её всё не было. А ещё через полчаса терпение мое иссякло, и я направился к выходу, размышляя по дороге, как поступить с букетом: выбросить в урну или преподнести жене.