– Недалеко – десять километров по Киевскому шоссе.
– А там?
– Шашлыки, партия в бильярд, кино на большом экране…
Недоверчиво глядя мне в глаза, Алиса принялась загибать пальцы.
– Лучшее вино из хозяйского погребка у камина, танцы под хорошую музыку… – продолжал я.
– Под Стинга? – уточнила Алиса, загибая очередной палец.
– Или под Маккартни…
Я слегка замялся. Откровенно говоря, после танцев намечалось самое главное, ради чего, собственно, и затевалось всё это мероприятие, но как об этом сказать и стоит ли вообще говорить? Ведь не девственница же она, в конце концов, – сама должна догадаться.
– Итак, танцы под Стинга, а дальше?
Кажется, она насмехалась надо мной.
– А дальше чистой воды импровизация, – я проиллюстрировал эти слова сальной ухмылкой.
– Нет, – Алиса неодобрительно покачала головой, – импровизации оставим школьникам, студентам и… маньякам с гривами до пупка, а мы – деловые люди, должны заранее обговорить все детали предстоящей… командировки.
Мне стало не по себе.
– Может быть, после танцев почитаем Блока в беседке у костра? – невинно спросила Алиса.
– С удовольствием послушаю Блока, – осторожно ответил я.
Алиса улыбнулась с наигранной благодарностью, загнула шестой палец и, чуть помедлив, спросила:
– А как ты относишься к бардовским песням под гитару?
– Положительно. Только вместо гитары предпочитаю балалайку. Впрочем, гитара тоже подойдёт, – я напускно вальяжно потянулся за мобильным телефоном. – Кого из бардов желаете лицезреть?
– Только Горемыку. Говорят, он круче всех.
Произнося эти слова, Алиса изобразила из себя наивную девочку-поклонницу. И так это у неё получилось правдоподобно, что я не смог удержаться от смеха, а когда перестал смеяться, скорчил серьёзную гримасу и сказал:
– Это правда. Горемыка круче всех, но он заламывает такую цену…
– Какую?
– Ну… – я задумался и сделал вид, будто что-то прикидываю в уме.
– Не так, – сказала Алиса, – дай мне свои ладони.
Я протянул. Она медленно сложила их вместе и направила кончиками пальцев к потолку. Кажется, я понял, что она от меня захотела.
– Боже, пошли одному горемыке… – начал я и запнулся. Какой-то жуткий холодок пробежал по спине, точно предчувствие чего-то очень нехорошего.
– Кареглазую брюнетку, – подсказала Алиса чувственным голосом.
От её тона мне сделалось как-то не по себе. Я перестал воспринимать происходящее как шутку, и ощутил нечто похожее на суеверный страх.
«Сейчас что-то произойдёт», – мелькнула мысль.
Произошло. На одну секунду румяное лицо Алисы сделалось белее снега, а в широко раскрытых глазах появилось выражение смертельного ужаса. Будто проецируемая на холст киноплёнка притормозила в том самом месте, где находился скрытый двадцать пятый кадр. Я вздрогнул от неожиданности, и… тут зазвонил один из моих мобильных.
– Странно, – задумчиво сказал я.
– Что странно? – спросила Алиса.
– Этот номер знает только мой помощник, а он получил строгие указания звонить лишь в одном случае – если наступит конец света.
– Может быть, он уже наступил?
– Может быть, – я облизнул пересохшие губы, отвернулся и ответил на звонок: – Да, Денис.
– Это не Денис, а Виктор Николаевич, – прозвучал в трубке усталый старческий голос моей жирной рыбины. – Ты удивлён?
– Нет, а…
– Я прихватил за детородный орган твоего парня, и он раскололся, но не суть. Тут у меня возникли некоторые встречные предложения. Не смог бы ты подъехать прямо сейчас?
– Хорошо. Я буду примерно через час.
– Тогда до встречи.
В трубке послышались короткие гудки.
– Алиса… – я начал, было, монолог «последнего негодяя», но она меня опередила.
– Что, шашлык отменяется?
– Да, и чтение Блока тоже.
Признаюсь, в ту минуту я чувствовал себя паршиво.
– Понимаю. – В голосе её звучало искреннее сочувствие. – Бремя делового человека.
– Вроде того.
Я хотел извиниться и пообещать что-нибудь, но она прочитала мои мысли и избавила от лишних слов.
– Ничего. Всё нормально. Вот мой сотовый, – она протянула сложенную салфетку.
«Успела нацарапать, пока я бухтел по телефону», – догадался я, и быстренько забив номер в память мобильника, машинально спрятал салфетку в карман пиджака.
Мы сухо попрощались, и я уехал.
* * *
На этот раз в «аквариуме» жирной рыбины, кроме неё самой и подручного, тёрлись хвостами ещё и двое пескарей.
– Это мои менеджеры – Артур и Илья, – устало выдохнул Виктор Николаевич, небрежно кивая в их сторону. – Ты потолкуй с ними, Вадим, а я послушаю.