Маринка меня учила никогда не писать первой. Типа, держись и жди. Если ты мужчине интересна, он сам напишет, ведь ему захочется тебя завоевать. А если ты сама, как рыба, идешь ему в руки, то у него весь азарт пропадает. И умом-то я понимаю, но душа… или что-то подобное ей, уже готова лететь ему навстречу, попасть в его силки и с радостью в них трепыхаться… Проклятый телефон как назло, все время попадался мне на глаза. И даже почти провалившись в сон, я инстинктивно протянула к нему руку и проверила входящие сообщения. Но нет, чуда не случилось.
Воскресенье прошло так же уныло. Уборка, готовка, проверка домашних заданий с телефоном в руках — а вдруг, квакнет злосчастный месседжер? Принесет мне весточку о долгожданном письме? Но нет. Как же это мучительно, ждать. Главное — ничего себе не придумывать, — как мантру повторяла я. Может быть, он просто был любезен. Не беги впереди паровоза.
Лучше почитай книгу, но только не «Анну Каренину» — метафора про паровоз услужливо предложила именно эту книгу, но нет. Нет. Никаких больше историй про несчастную любовь! Должны же быть и хорошие примеры в литературе? Но мысли прыгали, вспомнить я ничего не смогла, и посему включила старый и добрый «Служебный роман». Надо отвлечься. Даже если уже раз десять его видела.
Как давно я не смотрела фильмы с мужчиной… Положив голову на его плечо… И в кино не ходила. И в рестораны. Только школа и дом. И Маринка. Вот и все, что у меня есть. Ужасное воскресенье тоже кончилось ничем. И как же я раньше жила, все три года? Привыкла к своему одиночеству и не замечала его. Но стоило появиться ему, как это одиночество стало невыносимым до слез. Ненавижу выходные.
В ночь с понедельника на вторник я спала ужасно, просыпалась несколько раз за ночь в страхе, что просплю работу, что мне сделают выговор на педсовете и не пустят на танцы. Проснулась в холодном поту за час до будильника и уже не смогла дальше спать. Ощущения такие, как будто на мне пахали. Сил нет совсем, и круги под глазами. А вдруг его вечером не будет?
Глава 4. Преображение
И словно отвечая моим мыслям, пришло сообщение:
— Доброе утро! Придешь сегодня на занятия? — и цветочек тульпана.
Я сделала три глубоких вдоха и выдоха (Маринка учила, что сразу отвечать нельзя, а то он поймет, что ты с телефоном в руках и спишь и ешь и ждешь-не дождешься, пока он напишет, что в принципе, так и было, но нельзя, чтобы он знал).
— Собираюсь, — ответила нейтрально. Чтобы он не подумал, что я всей душой уже на этих танцах, хотя день только начался. Пусть знает, что я …
— Отлично, до встречи! — Написал он и исчез.
Мое сердце, которое только что взлетело от счастья, камнем рухнуло вниз. И что, это все? И кто тут с кем играет? Все мои уловки от гуру маринки не произвели никакого действия. Не сработало.
Ладно, сейчас главное не это. После педсовета я не успею домой, чтобы переодеться. Нужно продумать наряд прямо сейчас.
Итак. Извечный вопрос.
Черный или белый?
Не знаю, что подумают обо мне наши учителя. Но! Была-не была. Сегодня — черный. Да и может, не заметит никто, сверху надену черный топ, на него — темно-синий свитер, и нормально. Только сама буду знать, что под ним.
Маринка права. Ощущение, что на тебе кружевное белье, придавало уверенности. Я чувствовала, что вокруг меня как будто пляшут языки пламени. "Хоботов, да ты эротоман", — некстати вспомнилось мне и я чуть не в голос засмеялась, прямо на уроке. Пришлось силой воли взять себя в руки.
На педсовете я опять никак не могла сосредоточиться, все время тайком поглядывала на часы, поскорей бы убежать. Извелась вся. У нас типично женский коллектив, из мужчин — лишь физрук Роман, бывший боксер, с рваным ухом, и учитель истории, Ярослав, только после университета, первый год работает. Оба оказывают мне знаки внимания — физрук периодически (раз в три месяца) приглашает в баню, а получая вежливый отказ, сокрушенно вздыхает и говорит: "Ну, может быть в другой раз". А историк пытается со мной обсуждать какие-то современные книги, но я их не читаю, к сожалению, времени на это нет совсем, с таким графиком работы. Только старая добрая классика, по школьной программе, которую я знаю наизусть.
— Настенька, тебя подвезти? — спросил физрук, когда после педсовета я на всех порах промчалась мимо него., на ходу надевая пуховик
— Нет, спасибо! — я бежала на такой скорости, что мои слова донеслись до него, когда я уже летела вниз по лестнице. Я представила себе его изумленное лицо и засмеялась.