— Да, это Босфор, — подтвердил Мурат. — горло Стамбула.
Я не поняла и переспросила:
— Горло? Что это значит?
— В турецком языке слово «bogaz» означает глотка, горло или пролив, — объяснил он, а я восхищенно подняла брови:
— Надо же, как интересно!
Мурат довольно улыбнулся. Улыбка у него очень приятная, широкая, как у Олега. Тьфу ты, никак не могу избавиться от образа Олега, он как будто постоянно со мной, все время с ним сравниваю мужчин. "Мешает мне флиртовать!" — посмеялась я сама про себя, и с удивлением заметила, что настроение мое улучшилось, как будто этот маленький разговор с мужчиной добавил мне энергии. Так вот как это делается! Кажется, у меня получилось! Уже не так хочется страдать.
— Анастейша… — Мурат по-прежнему был очень близко от меня. Я захотела отодвинуться, но за спиной был только иллюминатор. — Вас встречают в аэропорту?
— Да, представитель от турфирмы должен встретить с табличкой, — сказала я гордо. Последний раз я путешествовала с седьмым классом в прошлом году по Золотому кольцу России, и к заграничному сервису я не привыкла.
— Жаль, — Мурат погрустил темными глазами. — Я мог бы вас подвезти. У меня машина на стоянке. — И он снова широко улыбнулся.
Ага, — подумала я, — прыткий какой. Неужели он думает, что я сяду в машину к незнакомому мужчине де еще турецкому? Но вместо этого я сказала ему с самой очаровательной из своих улыбок:
— Благодарю. Это очень мило с вашей стороны.
Он вздохнул.
Самолет уже почти совсем снизился и нас слегка потряхивало. Мурат неотрывно смотрел в мои глаза. Наверное, видел в них голубое небо Стамбула. А я видела перед собой глаза темного ореха с черными большими зрачками, глубокие, таинственные, и слегка пугающие.
"Ну ничего страшного, бояться пока нечего, я ведь больше его не увижу", — подумала я и отвернулась к иллюминатору. Самолет выпустил шасси и мы мягко, как по перине, покатились по асфальту многовекового города. Пять дней я буду предоставлена самой себе, буду гулять, ходить в музеи и по экскурсиям. Попробую настоящий турецкий кофе с пахлавой. Покатаюсь на кораблике по знаменитому Босфору и на историческом трамвайчике по проспекту Истикляль.
А что потом? Что дальше? Думать об этом не хотелось, будущее казалось пугающим, а сама поездка — бегством от своих истинных чувств, попыткой спрятаться от самой себя. Нет, это попытка найти себя настоящую! — сказала я себе. Нельзя так залипать на мужчину.
Но все-таки… Что же меня ждет впереди?
Глава 41. Олег ищет Настю
Весь день я занимался с детьми — каникулы это то время, когда я безраздельно принадлежу им. Две маленькие женщины полностью владели моим сердцем и моим кошельком. С утра мы ходили в детский театр на «Двенадцать месяцев», потом зашли пообедать в кафе. Девчонки слопали, наверное, все пирожные, какие имелись, но ничего, со мной все можно. Это бабушка здоровым питанием озабочена и воспитывает их, а я для них — человек-праздник.
— Папа, а что еще мы будем делать на каникулах? — Мия, как всегда. Шило в одном месте. День только начался, а она все хочет знать заранее и ей всегда хочется многого. Наверное, это неплохо. Ей всегда будет к чему стремиться. Но когда она вырастет, не станет ли она похожей на Марго с ее амбициями, мужской волей и способностью преодолевать преграды самостоятельно?
— А что ты хочешь, Миюша?
— В боулинг сходить!
— Ну давайте. — Мне было все равно.
Я то и дело проверял телефон, нет ли новостей от сыщика-наблюдателя за домом Насти. Ничего. Неужели она целый день никуда не выходила? Даже в магазин. Сидит, запершись в четырех стенах со вчерашнего дня? Очень странно. И …тревожно как-то. Черт! Только бы с ней ничего не случилось. Волнуюсь за нее, как за дочек. Лишь бы она ничего с собой не сделала. Она же такая впечатлительная, ранимая, тонкая.
Надеюсь, что мне нормального сыщика дали, и он никуда не отлучается со своего наблюдательного пункта. Если узнаю, что он где-то прохлаждался, уволю нахрен и его самого и Гену, его начальника. Вспомнилась детская песенка «Я гениальный сыщик, мне помощь не нужна, найду я даже прыщик на теле у слона». Девчонки мои обожают «Бременских музыкантов». Нашел бы он мне Настю, я бы его озолотил! Два месяца мы с Настей общались только на танцах и никогда не говорили о личном, но стоило ей исчезнуть, как я понял, что она мне очень нужна. Места себе не нахожу.