Она сделала два шага ему навстречу, сунула ленту с нашитыми цветами под мышку и сложила просительно руки:
— Не делай этого. Я заплачу сполна. Завтра. Принесу столько монет…
— Монеты меня не интересуют, — оборвал ее Тэмлин. — Меня интересует другое.
— Этого ты не получишь, — ответила она тихо, но твердо. — Можешь навредить мне, если хочешь, но спать с тобой ради твоего молчания я не стану. Если тебе не нужны деньги…
— Ладно, понизим плату, — сегодня Тэмлин решил быть неслыханно щедрым, но на то у него были свои причины. — За розы достанет одного твоего поцелуя.
— Поцелуя? — пробормотала она.
— Да, всего лишь один поцелуй — и я забуду о воровке, — сказал Тэмлин, небрежно махнув рукой.
Она сомневалась и то сплетала, то расплетала пальцы, не зная, на что решиться.
— Конечно, тебе придется замочить ноги, — рассуждал Тэмлин, — но я к тебе не перейду. Это вы, люди, можете шнырять туда-сюда через ручей, а для нас это — смерть. Подойди ко мне, чтобы я мог получить свою плату, и расстанемся на этом.
— Только поцелуй? — уточнила девушка.
— Только он, — пообещал Тэмлин.
— Один, — поставила она условие. — Согласен.
— И потом ты забудешь про розы? — уточнила она.
— Навсегда, — заверил он ее. — Хочешь, поклянусь?
— Нет, не надо клятв, — сказала она. — Я поверю тебе на слово.
— Тогда иди сюда, — позвал Тэмлин, чувствуя, что возбуждается от одного только предвкушения.
Подумав, она сняла туфли и чулки, а потом подняла платье до колен. Тэмлин жадно уставился на ее ноги — такие же белые, как первый снег, стройные, с маленькими крепкими ступнями. Пока она перебиралась через ручей, осторожно перепрыгивая с камня на камень, Тэмлин изнывал от нетерпения. Он в два счета перенес бы ее на руках, если бы не заклятье. Атак приходилось ждать.
Но вот она подошла, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Помедлила и придвинулась еще на полшага. Ее лицо было совсем близко, и Тэмлин с удовольствием рассматривал точеный чуть вздернутый носик, тонкие брови, изящно изогнутые, и бездонные глаза, опущенные густыми ресницами.
Девушка коротко вздохнула и подняла подбородок, подставляя губы для поцелуя.
Но Тэмлин не торопился.
— Ты такая красивая, — произнес он негромко и коснулся кончиками пальцев нежной щеки. — Никогда не встречал никого красивее…
— Говорят, эльфы — самые красивые существа на земле, — прошептала девушка, вздрогнув от прикосновения.
Но она не убежала, и Тэмлин самодовольно улыбнулся. Все же он имеет власть над ней, как бы она там не упрямилась. — Правду говорят, — сказал он приглушенно. — Но у эльфийских женщин кожа не такая нежная, — он приласкал ее еще раз, теперь скользнув большим пальцем по девичьей щеке и нижней губе, ощутив ее упругость и бархатистость. Член уже так и выскакивал из гульфика, но Тэмлин побоялся спугнуть добычу раньше времени. — И нет таких чудесных кос, — он зарылся пальцами в каштановые пряди, наслаждаясь их шелковистостью и мягкостью. — Они как соболиный мех, твои волосы. И такие тяжелые — льются, как вода. Какое счастье, когда дотрагиваешься до них…
Глаза ее расширились, и Тэмлин медленно наклонился к ней, почти коснувшись губами ее губ, но в последний миг остановился:
— У эльфийских женщин нет таких губ, — прошептал он. — Твои — как рубин, какие же алые, и как дольки яблок-такие же ароматные. И такие же вкусные, как яблоки…
Она чуть заметно подалась вперед, уже сама желая поцелуя. И только тогда он позволил себе припасть к ее губам. Пытаясь проскользнуть языком в глубь ее рта, Тэмлин обнял девушку, и она задрожала в его объятиях. Но не отстранилась, хотя и не обняла. Он целовал ее, пока она почти не повисла на его руках и не отвернулась, тяжело дыша.
— Довольно… — попросила она, упираясь ладонями ему в грудь. — Ты получил плату сполна.
— Получил, — ответил Тэмлин, прижимая ее к себе еще крепче, чтобы почувствовать тепло и упругость ее тела. — Ты расплатилась за то преступление сполна.
— Тогда отпусти, — она уже пришла в себя и теперь избегала смотреть ему в глаза.
Стыдливая человеческая роза, в эту минуту Тэмлин захотел ее еще сильнее, хотя казалось, что сильнее желать было невозможно.
— Но как нам быть с другим твоим преступлением? — спросил он, не отпуская девушку. — С каким еще преступлением?!