— Папа! — сказала я громко, чтобы отвлечь отца от мысли о выгодах, которые сулило родство с маркграфом. — Он старый! Он похож на ноздреватый сыр!
— И правда, Джен слишком хороша для него, — пробормотал отец, задумчиво теребя подбородок и переводя взгляд на меня.
Но не успела я вздохнуть свободно, как мачеха сказала:
— Он просил Джен для своего старшего сына, а ему недавно исполнилось двадцать три.
— Но я его даже не видела!
— Он приедет через две недели.
Вид у мачехи был весьма довольный. Мне оставалось лишь кусать губы, потому что отец очень воодушевился. — Я слышал про него, он неплохой малый. Ничуть не хуже Руперта. Джен! Не торопись с Фицаланом, посмотри на сына маркграфа. Может, он понравится тебе больше.
— Уверена, что больше, — поддакнула мачеха. Хотелось выцарапать ей глаза, но отец потер ладони, а это было знаком того, что он очень доволен. И спорить с ним сейчас было бы неразумно.
— Хорошо, посмотрю на сына маркграфа, — сказала я сквозь зубы.
Волю чувствам я дала только в своей комнате, когда Лина, стоя передо мной на коленях, подшивала подол нового платья. По ее команде я поворачивалась на четверть шага, чтобы ей удобнее было орудовать иглой, и изливала душу:
— Уверена, что этот хваленый сын маркграфа такой же уродливый невежа, как его папаша! Подумай, он нашел, что Картехог — мерзкое место! И сказал, что я буду изменять мужу! А мачеха уже подсуетилась, чтобы спихнуть меня в это ужасное семейство!..
— Она-то об этом не знала, — урезонила меня Лита, обрезая нитку. — Стойте, не шевелитесь, мне еще две пяди осталось подшить.
— Насколько лорд Руперт приятнее, — продолжала кипеть я. — Он бы давно сделал мне предложение, просто вежливость не позволяет ему торопиться. А Маркграф сразу побежал к мачехе. Подумай, Лита! К мачехе, а не к отцу! Стал бы он бегать, доверяться ей. Это она к нему побежала!
— Даже если и побежала, — Лита говорила глухо, потому что держала в зубах иглу, отмеряя нитку нужного размера. — Она же о вашем счастье старается. Леди Брина спит и видит, что одна из ее дочерей станет невесткой маркграфа, а вы нос воротите от такой чести.
— Чести?! — задохнулась я. — Что-то она сильно смахивает на оскорбление, эта честь.
— Чего вы кричите раньше времени? Приедет младший Намюр, посмотрите на него. Не понравится — откажете. Всего-то делов. А вдруг он и вправду будет красавчик из красавчиков?
— Красавчик? — спросила я насмешливо. — И тебе о нем ничего не известно? Разве такое может быть? — Может, он — скромник из скромников, — не осталась в долгу Лита. — Поэтому мы о нем и не слышали.
— Слабое утешение, — фыркнула я, но спорить больше не стала.
Когда платье было подшито по росту, под окном раздались звуки лютни. Моя служанка выглянула и тут же отпрянула, хихикая в кулак:
— Лорд Руперт играет. Точно ради вас старается.
Я тоже посмотрела в окно. Комната располагалась на третьем этаже, и стена, увитая плющом, выходила во внутренний двор, где обычно кололи дрова, и где был выкопан колодец. В таком-то месте, среди слуг, лорду Руперту вздумалось помузицировать. Небо немного разъяснилось, но дождь все равно моросил. Но лорду Руперту, похоже, не было до дождя никакого дела.
Он сидел на камне у колодца и задумчиво перебирал струны лютни. Играл неплохо, что казалось удивительным для его огрубевших пальцев, а лютня смотрелась совсем игрушечной в его руках. Я с улыбкой наблюдала за рыцарем, поставив локти на подоконник.
Лорд Руперт поднял голову и увидел меня. Он улыбнулся и вскочил, чтобы поклониться. Я помахала ему платком в знак приветствия и жестом попросила вернуться к игре. Он подчинился с видимым удовольствием, и не только заиграл, но и запел. Запел старинную любовную балладу:
— Какие нежности! — сказала Лита, усаживаясь в уголке с рукоделием. — Это не вас ли зовут в церковь, леди Джен?
— Вот и предложение, — сказала я, продолжая расточать улыбки рыцарю. — Пусть мачеха сама выходит за сына маркграфа. — Песенки под окном — это не предложение, — засмеялась моя служанка. — А почему он не сходит к милорду и не просит вашей руки официально?