— Какая красавица, клянусь честью! — прошептал отец, и начал торопливо поправлять сбившийся ворот и приглаживать волосы. Я еле удержалась от улыбки, но прекрасно понимала папу. Королева и в самом деле была чудовищно, ужасающе красива. Красота морозной звездной ночи, красота заката и бушующего моря — вот с чем можно было ее сравнить.
Лицо как будто нарисовано — такими четкими и правильными были черты.
Распущенные словно у девушки волосы лились ей на плечи и спину золотистым покрывалом. Они были такие длинные, что лежали на шлейфе, который несли двое пажей. — Присаживайтесь, дорогие гости, — предложила королева и сама села на трон, а пажи перебросили ее волосы через подлокотник. — Продолжим праздник.
Отец таращился на королеву во все глаза, и мне пришлось незаметно подтолкнуть его локтем, чтобы пришел в себя. Он пришел, и сразу же разразился восторженной речью, восхваляя красоту королевы Медб. Та слушала, благосклонно улыбаясь. Одно кресло — справа от нее, оставалось свободным.
Кресло короля? Но почему он до сих пор не появился?
Постепенно отец свернул комплименты и заговорил о деле, да так искусно, что я едва не захлопала в ладоши:
— Вы осчастливили наш вечер своим присутствием, но почему мы не видим господина короля? Ваш супруг появится позже?
— У ее величества нет супруга, — тут же сказала одна из фрейлин королевы.
Королева, у которой не было короля. Папочка ошибся, поспешив жениться на Элеоноре. Я чуть не хихикнула второй раз.
— Как же получилось, — спросил отец, — что такая великолепная женщина находится на троне одна?
— У нас трон наследуется по женской линии, — объяснила королева милостиво. — И лишь она выбирает, кто будет королем.
— Замечательно, — прошептал отец. — Но вы еще не выбрали?
— Еще нет, — призналась королева. — Да и зачем выбирать? Лишние заботы, лишние огорчения. Ведь вы, мужчины, любите причинять женщинам огорчения.
Я решила, что она перебрала с вином, потому что подобные фривольные разговоры были недопустимы среди людей высшего сословия, но потом напомнила себе, что мы находимся не среди людей, а у эльфов, возможно, все по-другому. — Играйте, — велела королева музыкантам, и при первых же звуках лютни, отец подал ей руку, приглашая на танец.
Меня тоже пригласили — кто-то из эльфов, такой же медово-красивый, как и остальные. Танцевал он легко и изящно, и рядом с ним я почувствовала себя косолапой медведицей, хотя танцы всегда мне удавались. Пройдя с ним два круга я отговорилась усталостью и попросила проводить меня к столу. Эльфийские дамы порхали, как бабочки, и позориться на их фоне совсем не хотелось.
Эльф, по-моему, догадался о причине моего нежелания продолжить танцы, и в глазах его мне почудилась насмешка. Ну и пусть. Пусть думают, что хотят. Главное, чтобы отец подписал все нужные бумаги.
Он проводил меня на место, потом вернулся отец, рассыпаясь перед королевой фей в учтивостях и изяществах. Она слушала его благосклонно, но не была особенно впечатлена.
Мы выпили еще немного сладкого виноградного вина, как вдруг королева увидела что-то через зал, и глаза ее вспыхнули, как у лесной кошки.
— А вот и мое сокровище, — сказала она и поманила кого-то пальцем. — Иди сюда, милый, я представлю тебя гостям.
— Ваш сын? — услужливо спросил отец.
Что касается меня, то я потеряла дар речи и молилась, чтобы никто не заметил моего смятения, потому что через зал к нам шел тот самый черноволосый эльф-музыкант, с которым мы встретились в Картехогском лесу. На сей раз, на эльфе были праздничные разноцветные шоссы и синяя рубашка с вышивкой, которая блестела, как драгоценные камни. Волосы его были по-прежнему распущены и достигали лопаток — черные, как вороново крыло, так не похожие на белокурые шевелюры остальных эльфов. — Ну о чем вы, граф, какой сын? — засмеялась королева. — Это мой любовник, Тэмлин.
— Кто?! — отец поперхнулся и вынужден был прокашляться.
— Любовник, — спокойно повторила королева, как будто речь шла о цветах в саду.
Она обняла Тэмлина за шею и поцеловала прямо в губы долгим поцелуем, никого не стесняясь.