Дважды их милую беседу прерывала трель мобильника в сумочке Рики. Она виновато смотрела на Арктура, он тут же одобрительно кивал – эти звонки не могут повлиять на установившуюся между нами духовную близость. В ответ на первый звонок она быстро объяснила дочке, что всё в порядке, пусть лучше займётся уроками. На второй звонок ответила короткой эсэмэской и отключила мобильник. Потом ответит – если будет необходимость.
– Меня раздражают частые звонки, - она словно оправдывалась перед Арктуром. – Некоторые то молчат месяцами, то начинают названивать в самое неподходящее время. У тебя такое бывает?
– Нет. Между нами - то есть мной и моим мобильником установились самые приятельские отношения. Он не тревожит меня по пустякам. По одним только ему понятным признакам отделяет важные звонки и сообщения от пустячных. Если я занят, как сейчас, например, он потревожит меня только если что-то очень-очень важное. В прочих случаях просто откажется принимать звонки или сообщения.
– Тогда я тебе завидую, – засмеялась Рики. – А мне иногда хочется закинуть свой куда подальше.
– Это нормально. Многие мечтают избавиться от телефона в кармане, но не делают этого потому, что понимают - спустя минуту этот назойливый аппарат им нужен будет как воздух.
В двенадцатом часу ночи они вернулись в гостиницу, и сразу направились в его номер, она даже не представляла, что может быть иначе. Зашла вслед за Арктуром и тут же утонула в его объятиях.
А потом была ночь, наполненная всем тем, о чём она прежде могла лишь мечтать.
Теперь она стояла у окна, любовалась бесхитростным городским пейзажем, который вовсе не казался ей скучным, улыбалась своим мыслям, и ждала, когда Арктур будет готов.
Он тщательно побрился, обрызгал лицо одеколоном, проверил, что одежда в порядке.
– Можно позавтракать в гостинице, но если местный завтрак тебя не устроит – неподалёку есть кафетерий, который открывается в семь.
В скромном ресторане на первом этаже постояльцем предлагали подобие французского завтрака – варёные яйца, круассаны, джем и кофе.
– Чем ты завтракаешь дома? – осторожно спросила Рики. Конечно, её интересовало совсем другое. Пыталась понять – он женат, или свободен? Вчера, словно сговорившись, они не касались этой темы, подобные вопросы были бы не просто неуместными, они представлялись вторжением в то хрупкое и нежное, что вчера происходило между ними. Но теперь ей хотелось знать о нём всё.
– Ты говоришь об одном, а подразумеваешь другое. Уверен - тебя интересует – кто готовит мне завтраки? Отвечаю – я сам. Хороший ответ?
– Изумительный! Но я… Временами старомодна. Мне всегда казалось, что есть что-то неестественное, непонятное, когда мужчинам приходится самим готовить себе еду. И в то же время не раз возмущалась – кто сказал, что готовить обязаны женщины? Мужчины разве не могут?
– Диалектика, - Арктур придал своему лицу задумчивый вид. – По моим наблюдениям, большинству женщин нравится готовить еду. Но только в том случае, когда знают, что это будет оценено по достоинству.
Рики на секунду задумалась. Пыталась вспомнить, когда в последний раз муж оценил по достоинству приготовленное ею. Не получалось. Зато получалось вспомнить, как он кривит физиономию, когда на столе появлялось что-то, не соответствующее его вкусу.
Она внимательно посмотрела на Арктура. Нет, он слишком ухожен, чтобы быть одиноким. Такое не скроешь.
– И давно? – она не договорила, но Арктур понял, что она хотела спросить.
– Два года.
С первой минуты она допускала разные варианты, была согласна на любой из них, но теперь не сомневалась – Арктур – вдовец. Была долгая и счастливая любовь, а потом случилось непоправимое. Разведённые переносят свой неудачный опыт на всех женщин, с которыми встречаются, и ведут себя совсем иначе.
– Дети есть?
– Непременно, как же без этого. Дочь, сын, зять, внук…
Рики ликовала. Ей всегда хотелось быть рядом с мужчиной, знающим цену любви. Такой не будет считать, что сделал ей огромное одолжение, взяв её в жёны. Не будет пытаться контролировать её траты. И не будет считать, что свободное время нужно делить между телевизором к компьютером.