– Почему у этих виллис были такие странные наряды?
–Думаю, это были аллегории худших свойств людей: суеты, наживы, лжи и меланхолии. Взяли за основу картины Беллини. Такое случается часто – ключ к решению наших проблем спрятан в прошлом. Нужно только понять.
– Ничто ни ново под луной…
– Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем, - наигранным басом сказал Арктур. И пояснил: – Книга пророка Екклесиаста.
Рики поражалась его эрудиции. Арктур легко переходил с одной темы на другую, и в каждой демонстрировал обширные знания. Иногда она пыталась спорить с ним, не ради истины, а из желания проверить его реакцию. Иногда он плавно уходил в сторону, а порою в его голосе появлялась железные нотки. Оставшийся дома муж, с которым она прожила уже одиннадцать лет, рядом с ним казался пигмеем.
По дороге – по предложению Рики – они заскочили в магазин и купили бутылку вина и немного еды – поужинать в номере.
Утро она начала с собирания сумки. Она возьмёт её на работу, чтобы прямо с завода отправиться на автовокзал, иначе не успеет на последний автобус в Дамберг, отправляющейся в шесть часов вечера. Волшебные дни заканчивались. Что дальше? Будет временами тайком встречаться с Арктуром и следить за тем, чтобы Бим ни о чём не догадывался? Бывают же случаи, что мужья годами остаются в неведении. Пока она не решалась спросить Арктура – что он думает об этом? Ей очень хотелось, чтобы он заговорил об этом первым. Но он начал с другого.
– Ты уверена, что успеешь на шестичасовой автобус?
– Ну, если у автобуса, на котором я буду добираться до автовокзала, не отвалятся колёса, и если… Но и ты, насколько помню, собираешься ехать этим автобусом.
– А если всё-таки опоздаешь? – не унимался Арктур.
– Сяду и буду громко плакать…
Арктур просиял.
– Я придумал. Ты опоздаешь. Тебе придется вернуться в гостиницу и ещё одну ночь провести в ней. Какая, собственно говоря, разница: приехать сегодня поздно вечером, или завтра утром? В половине седьмого позвонишь – вся в слезах, о которых ты упоминала - домой, и расскажешь, что у автобуса, который вёз тебя на автовокзал, отвалились колёса. Свой номер сдашь, а я свой продлю на сутки. Так уж и быть, разрешу тебе перекочевать у меня. Главное, чтобы вечером никто не поинтересовался, что за полуголая женщина разгуливает по моему номеру.
– Почему «полуголая»? – почти машинально спросила Рики. Высказанная Арктуром идея привела её в восторг. Как это раньше она не догадалась? Даст подробные инструкции Бину – справится. Впрочем, разница столь минимальна, что ему и напрягаться не придётся.
– Хорошо, не полуголая, а совсем…
Рики запустила в него маленьким зеркальцем, которое собиралась впихнуть в косметичку.
– Что за странная реакция? – Удивился Арктур. – Зачем скрывать красоту от того, кто её ценит? Если бы мы жили в Древнем Риме и я был скульптором, то непременно изваял бы статую Венеры, взяв тебя в качестве модели. И твоей красотой люди бы восхищались не то, что века, а тысячелетия…
Рики оценила витиеватый комплимент Арктура, но виду не подала.
– Хорошо, что мы не в Древнем Риме. А то…
Что было бы в столь фантастическом случае, она уточнять не стала.
В половине седьмого вечера она позвонила Бину, и взволнованным голосом рассказала, что опоздала на вечерний автобус. Приедет завтра утром…
Они отправились в Старый город. Когда-то центральным строением Старого города был замок Марты, сейчас от него остались лишь двухэтажное здание, лет сто назад переделанное в краеведческий музей, и башня, превращённая в кафе, которое регулярно меняло названия. Впрочем, горожане всегда называли его «Кафе у Марты», и владельцы в конце концов с этим согласились.
– Расскажи о себе, – неожиданно попросила Рики. – Для меня ты человек-загадка. Иногда такой же, как и остальные, но временами кажешься гостем из другого мира. Тогда меня окутывает страх, что всё происходящее – это сон. Проснусь – а вместо хрустальных башмачков – дырявые тапочки.
– У Золушки не было дырявых тапочек. И не бойся проснуться. Сон – это то, что было до нашей встречи. А теперь мы проснулись.