От его «хорошо», немного растянутого на последнем слоге, низ живота скрутило болезненной судорогой.
— Мне не нужна должность в обмен на секс, — доводов становится все меньше, а голос совести в моей голове звучит все слабее.
Жданов наклоняется, впивается поцелуем в мою шею, ведет влажным языком к мочке уха, немного прикусывает. Так сладко, Боже! Этого мужчину нужно изолировать, и не подпускать к впечатлительным дамам.
— Лара, соглашайся, — шепчет он в ухо. — Я не обижаю своих женщин.
Такое обыденное упоминание о прошлых подвигах на мгновение отрезвляет, заставляя дернуться, освобождаясь из его объятий. Мужчина не ожидал внезапного бунта. Наверняка, уже думал, что я пала к его ногам. Поэтому мой маневр удался. Отступаю назад, глядя на хищника, готового бросится в любой момент и растерзать жертву. Пока не упираюсь задницей о поверхность стола и замираю на месте.
Жданов медленно и размеренно, демонстрируя превосходство, подходит ко мне. Подхватывает за талию и резким движением усаживает попой на стол. Отступать больше некуда. Его запах окончательно въелся мне в легкие, забрался под кожу, отравляя мозг. И во взгляде мужчины я читаю свой приговор. Он уже все решил. Побег невозможен, он только разозлит зверя.
А ведь еще сегодня утром я считала себя порядочной женщиной. Но то, что происходит сейчас, и порядочность — понятия не совместимые. Правильна девочка Лариса нашла бы силы оттолкнуть нахала. Но здравая мысль оборвалась, когда мужчина завладел моими губами.
Меня никто и никогда так не целовал. Забирая всю меня, он не целует, он имеет меня, глубоко проникая в рот. Эгоистично забирая кислород, отключая возможность сопротивляться. Наше безумие продолжается, пока инстинкты окончательно не забивают последний довод разума.
— Пиздец, детка, — выдыхает он, отрываясь от моих губ. — Какая ты сладкая. Сожру тебя!
Облизывая шею, он ловко расстегивает пуговицы на моей блузке. Обхватывает ладонью мою грудь, наклоняется и всасывает сосок сквозь кружево бюстгалтера. Тело сводит сладкой судорогой, вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.
— Да! — выскакивает у меня сиплое, когда он прикусывает сосок и тянет. Боль простреливает позвоночник, оседая огнем в животе.
— У тебя классная грудь, — шепчет мужчина. — Хочу кончить на нее, когда ты будешь мне отсасывать.
— Не дождешься, Жданов, — выдыхаю сипло, подставляясь под его ласки.
— Посмотрим, — шипит, прикусывая мой сосок, вырывая из моего горла стон.
Самоуверенность мужчины зашкаливает, хочется поставить его на место. Только, чувствую, что быстрее он поставит меня в удобную для себя позицию.
Рука мужчины забирается мне под юбку, безошибочно находит нужную точку, давит и массирует через колготы.
— Почему не чулки, детка? — спрашивает немного нетерпеливо.
Он точно из параллельной реальности!
— Какие чулки в такой снегопад?! — выплевываю ему в лицо.
Не хватало еще задницу отморозить, чтобы господину «Я не обижаю своих женщин» легче жилось.
— В следующий раз хочу тебя в чулках, — шепчет мужчина, ловко оттягивая капрон и просовывая руку мне в трусики. Его пальцы скользят во влаге, которой слишком много, чтобы впредь я могла назвать себя порядочной женщиной.
— Я не твоя рабыня, — возмущаюсь, — буду ходить, в чем хочу.
Его пальцы тут же резко проникают в меня, заставляя простонать:
— Боже, еще!
— Для тебя я теперь босс, хозяин и Господь Бог! — заявляет он самоуверенно. — Будешь делать все, что я скажу. Поняла меня? — и он снова надавливает на какую-то точку, о которой я даже не знала до этого дня. Немного больно, но это сладкая боль, которой хочется больше и больше.
— Не-а, — мотаю головой. А я — кремень, вон, как Жданов стиснул челюсти, того и гляди, кости затрещат. Могу собой гордиться!
— Мне нравится твое упрямство, — улыбается он хищно. — Эту черту своего характера будешь оставлять за дверью моего кабинета, — сообщает командным тоном.
Жданов уверен в каждом слове, в каждом жесте. Он ласкает меня пальцами, заставляя стонать и извиваться в его руках. Доводит до грани, а потом останавливается в самый последний момент. И так снова и снова. Это невыносимо. Сладко. Ярко. Разве можно долго выдержать такую утонченную пытку?
Царапаю ткань его пиджака. Это слишком хорошо, это за гранью понимания, это даже не секс, а что-то запредельное. ОН ловко манипулирует моим телом, будто знает его лучше меня. Знает слишком хорошо. Боже, сколько же баб у него было?!
— Пожалуйста, — кричу, — пожалуйста… пожалуйста…, — я уже просто дрожу крупной дрожью, теряя себя. Чувствую только свое тело и его движения во мне, которые сводят с ума.