— Иди, папа, кофе готов.
Он улыбается:
— Дафи, ты будешь чудесная жена.
Я звоню старухе, чтобы разбудить Наима, мне ужасно любопытно, как он отреагирует, когда услышит мой голос. Но трубку берет не он, а старуха.
— Добрый вечер. Надо разбудить Наима. Папа сейчас за ним заедет.
— А кто ты?
— Я его дочь, меня зовут Дафи.
— Что это за имя — Дафи?
— Дафна. Извините, нет времени. Мы уже уезжаем.
— Кто это — мы?
— Папа и я… быстренько… разбудите его, скажите, пусть ждет нас внизу.
— Хорошо, хорошо. Что ты так волнуешься, девочка?
До папы еще не дошло, что я собираюсь ехать с ним, он смотрит на вырванный из блокнота листок, на котором записаны данные, глаза его полузакрыты, заметно, что он уже много лет не знает, как выглядит мир в полночь. Пьет кофе, грызет кусочек сыру, добродушно улыбается мне. Не замечает, что я сижу перед ним в пальто, пью кофе, готова к дороге. Он ставит грязный стакан в раковину, нагибается и торопливо целует меня.
— Ну ладно, я пошел. Спасибо за кофе. Я сразу же встаю.
— Я с тобой.
— Что?
— Жалко тебе? Все равно я не могу уснуть. Поеду с тобой. Хочу посмотреть, как буксируют машины.
Он растерялся.
— Завтра тебе в школу. Чего тут смотреть? Как тащат машину? Что ты, ребенок?
— Ну папа… Все-таки лучше, чем бродить тут по комнатам. Я не буду мешать. Мне это просто необходимо. Да и тебе будет веселее.
Он колеблется. Я прекрасно знаю — они уже давно потеряли свою власть надо мной.
— Ты хоть маме скажи…
— Она не проснется. Даже не узнает. Он пожимает плечами, сдаваясь.
— Предупреждаю тебя, мы вернемся поздно.
— Ничего.
Мы идем к тягачу. На улице ужасно холодно. Дождь. Он заводит мотор, ждет, чтобы прогрелся.
— Тебе не холодно?
— Нет…
Сначала мы спускаемся в Нижний город, въезжаем в маленький переулок в центре пустынного рынка. Сразу же различаем силуэт в странном длинном пальто. Ночной Наим. Он быстро подходит к нам, открывает дверь, залезает в кабину и чуть не вываливается обратно, когда замечает меня. Даже в темноте я вижу, как он вспыхнул, вытаращил глаза.
— Здравствуй, — говорю я.
— Здравствуй, — шепчет он. И садится рядом со мной.
Молчание. Папа мчится по пустынным улицам, мигают желтые огни светофоров. Вдруг он тихо спрашивает:
— Как дела?
— Отлично.
— Как бабушка?
— Нормально.
И мы продолжаем ехать молча, выезжаем на автостраду, папа время от времени провожает взглядом машины, несущиеся мимо нас. Мы проезжаем поворот на Атлит, папа снижает скорость. Через несколько километров замечаем красные огни: у железного барьера между полосами, завалясь на бок, лежит машина. Сердце у меня сильно забилось. Мы останавливаемся на обочине, выходим посмотреть. Гляжу — и глазам своим не верю: голубая машина. Я даже зажмурилась. Словно это я, собственной своей волей, вызвала аварию. Крыло и перед смяты. На противоположной стороне дороги стоят автомобили с приглушенными фарами.