И еще.
Ира застонала.
Быстро сдвинув бюстгальтер в сторону, Серебров обхватил ее грудь ладонью и сжал — именно так, как давно знал, Ире нравится, — и в то же мгновение с давлением скользнул пальцами по клитору — так, как когда-то научила его она.
Промчавшаяся по ее телу судорога пика пьянящей муки, перетекающей в ослепительное, оглушающее удовольствие заставила Иру выгнуться дугой.
Почти повиснув у Сереброва на руках, она медленно возвращалась из упоительного, бездумного забытья в реальность. Ослепительно яркий и столь же короткий оргазм схлынул, безжалостно оставив Иру встречать последствия. Шум рванного, еще не пришедшего в норму дыхания и упругий, тяжелый стук сердца в груди сливались в единую гипнотизирующую мелодию.
Наконец, Ира набралась смелости и распахнула глаза. Странно, но ощущение одновременно и прожигающих кожу насквозь, и промораживающих до нутра мужских рук на ее теле только усилилось. Затуманенный желанием, завораживающий взгляд напротив встретился с ее, и на Иру обрушилась лавина — осознания и ужаса.
За долю секунды до нее вдруг дошло, где, чем и с кем она только что занималась, напрочь обо всем забыв и потеря в себя. Непривычный, даже как будто противоестественный стыд заставил Иру вспыхнуть: пальцы Сереброва до сих пор оставались внутри нее, — а затем стыд исчез. Непроизвольное сокращение мышц, спровоцированное новой вспышкой возбуждения, выдало ее с головой.
Серебров выругался сквозь сжатые зубы и наклонился вперед.
Вдох спустя он снова ее целовал — развязно и голодно, посасывая и покусывая давно раскрасневшиеся и распухшие до болезненной чувствительности губы. Ира хотела и не могла его остановить.
Слишком хорошо. Так хорошо, что из груди рвется то ли стон, то ли крик, то ли мольба о милосердии на бессловесном, нездешнем языке.
Не имея и капли контроля над собственным телом, вновь она тянулась и прижималась к Сереброву, позволяла ему гладить, ласкать, целовать каждый доступный его губам и рукам кусочек ее кожи, его пальцам — двигаться внутри нее, размазывая влагу и возвращая затихшее, было, удовольствие.
Безумие, безумие, безумие.
...Еще.
Ее руки, сомкнувшись у него за головой, держались за Сереброва изо всех сил. Ее губы отвечали на его поцелуи с зеркальной дикостью и страстью. С каждой последующей секундой Ира желала большего, чем успела взять.
Она хотела почувствовать его полностью. Хотела скользнуть ладонями по гладкой, твердой груди к животу и ниже, хотела слегка вдавить кончики ногтей в кожу и увидеть его дрожь, хотела наконец расстегнуть ремень и ширинку на его брюках и стащить мешающую ткань на пол.
...Уверенно сжать его в руке, огладить подушечкой пальца головку, сделать несколько движений вверх и вниз, а затем почувствовать его в себе...
...Или опуститься на колени и обхватить его губами, упиваясь собственной властью над ним. А затем, когда терпение Сереброва будет исчерпано, позволить ему вздернуть ее вверх и прижать к стене.
...Безумие, безумие, безумие.
Еще.
— ...Стой, — прошептал он в реальности.
Глава 6
Не желая выныривать из сладкого забытья в реальность, Ира крепко зажмурилась и потянулась навстречу к Сереброву: поцеловать его снова и утянуть за собой в общее беспамятство...
Он, еще мгновение назад податливо следовавший за каждым ее движением и охотно принимающий все, что она была готова ему дать, в этот раз не позволил их губам соприкоснуться.
— Нет. — Прозвучал хриплый запрет. — Не здесь. И не так.
Его руки медленно, как будто против своей воли, расстались с Ириным телом, едва удостоверились в ее способности стоять без дополнительной поддержки.
— Что, — произнесла она язвительно, когда распахнув глаза, поймала взгляд Сереброва — жесткий и мученический одновременно, — таки вспомнил о ком-то?
Слегка выцветшие под африканским солнцем брови сошлись вместе.
— Не понял.
Ира язвительно усмехнулась.
— Правда? — поинтересовалась она и поспешно принялась оправлять одежду — прекрасный предлог больше не смотреть на Сереброва. — Ты вроде куда-то собирался, пока тебе вдруг не вздумалось по-быстрому потрахаться. В память о былом, я так понимаю.
— Я не!.. — рыкнул он громко и умолк, вероятно вспомнив о несуществующей в офисе редакции звукоизоляции. — Я не планировал... этого.
— Бедненький, — фыркнула Ира, пока не слишком успешно пыталась пригладить растрепанные волосы. — Неужто тебе не с кем было расслабиться?
— Не неси чушь, — произнес он с явным предупреждением в голосе и затем насмешливо добавил: — Смею напомнить, что расслабилась сейчас только ты, милая моя.