— Угу, верю.
— Маша, хватит. — Она резко поднялась со стула и принялась мерить шагами небольшой, заставленный шкафами по периметру кабинет. — Я не хочу об этом.
— И когда самообман был полезен? — поинтересовалась Маша, но уже без прежнего напора и не тая дружеского сочувствия. — Вы же ходите здесь как две бомбы замедленного действия. Или, скажешь, я не права?
Ира остановилась и нервно провела ладонями по волосам, отбрасывая пряди от лица.
— Не знаю, — сказала она не без усталости. — Я просто… Не знаю. Я не могу перестать думать о том, что могло с ним случиться за эти полгода в Африке. — Признание вырвалось из нее быстрее, чем Ира успела осознать, что именно она говорит. — Когда Павлов сказал, куда именно он ездил…
— Ир… — Теперь и Маша поднялась из-за стола и направилась к ней с явно встревоженным выражением лица.
— Я всю неделю только об этом и думаю, — прошептала она, наконец признавая свои переживания вслух, расписываясь перед собой и Машей в небезразличии к Сереброву. — Вспоминаю, как мы вытаскивали его из плена в тот раз, — и у меня кровь в венах стынет от мысли, что он опять туда поехал. В тот же самый регион!
— Все обошлось, — заметила Маша осторожно, стараясь этим напоминанием вернуть Иру в реальность. — Он живой и здоровый, помнишь? И вообще тебе на него абсолютно все равно, да?
Шумно вздохнув, Ира издала короткий, близкий к всхлипу смешок и затем кивнула.
— Да.
— Вот и замечательно. — Маша, утешая и успокаивая, быстро ее обняла и мягко улыбнулась. — Давай кофе попьем?
Ира согласно кивнула и сморгнула подобравшиеся к уголкам глаз слезы.
— Я схожу, — сообщила она уверено, раньше чем Маша успела бы возразить, и той осталось лишь уступить.
— Хорошо.
В комнату отдыха, где с прошлого года центром притяжения всех сотрудников являлась шикарная кофе-машина, установленная самим Павловым, — тем еще кофеманом, — Ира направилась, чувствуя себя чуть лучше, чем всю неделю до разговора с Машей. За пару минут пути ей повезло ни с кем не столкнуться, и она малодушно надеялась, что вернется в кабинет, так и не встретив никого из коллег. Общение требовало сил, которые в последний год были у Иры в остром дефиците.
Не смотря вперед, она шагнула в распахнутую дверь комнаты отдыха, и низкий, полный бархата голос Сереброва едва не сбил ее с ног.
— … поужинать? — говорил он вкрадчиво и довольно. — Я более чем за.
Лишь благодаря чуду самообладания Ира не остановилась на пороге. Вполне спокойная внешне, она одарила уставившегося на нее Сереброва коротким пренебрежительным взглядом и прошла вперед.
— Да, — продолжал он говорить кому-то на том конце телефонной линии, однако как будто без прежнего внимания, отвлеченно. — Тогда сегодня в семь я за тобой заеду. Пока.
Ира несколько крепче необходимого сжала в руках пачку кофейных зерен, которую только что взяла из местного шкафчика с бакалейными припасами, и двинулась к занимавшей всю соседнюю тумбу кофемашине. Ни на секунду она не забывала, что за спиной у нее беззвучной статуей стоит Серебров. Соблазн обернуться и выяснить, действительно ли он, как ей казалось сейчас, исследует ее глазами с головы до ног, был силен, но гордость, к счастью, пока властвовала над любыми эмоциональными порывами, чему Ира была только рада.
Бесшумно вздохнув, она постаралась сосредоточиться исключительно на процессе приготовления кофе: выбрать помол зерен, температуру воды, прогреть кружки… И не думать.
Не думать о гипотетической собеседнице Сереброва.
Да и вообще, кто сказал, что он говорил с женщиной?
И какое, к тому же, Ире дело?
— Ай! — вскрикнула она, когда пар горячей струей ударил по неудачно размещенному на кружке пальцу, и отпрянула, едва не выронив посуду из рук.
— Что такое? — Серебров оказался рядом мгновенно.
Ира скривилась.
— Обожглась, — бросила она неприязненно, но он будто и не заметил ее тона.
— Где? Покажи?
— Да боже! — выдохнула она с раздражением и, развернувшись, продемонстрировала Сереброву пострадавший во славу любви к кофеину палец: — Вот, обычный ожог. Удовлетворен?
Удостоверившись, что ничего ужасного и правда не произошло, он принялся паясничать:
— Ни капли. — Намека в его голосе не заметил бы только робот.
Иры фыркнула и, не обращая внимания на пылающей болью палец, вернулась к приготовлению кофе.
— Вот и прекрасно. Иди по своим делам.
— Давай помогу, — предложил он. — Пока ты всю руку себе не сожгла.