— Почему же на ней была только ночная рубашка, а он был совершенно голый? Почему нельзя было поцеловаться на прощание одетыми?
— О господи, Брэди, неужели вы ничего не понимаете в любви? — застонал Зак. — Соображайте быстрее, иначе будете до конца жизни писать только о бейсболе! Почему? А как по-вашему? Я скажу вам почему! Должно быть, Мелани Адаме позволила этому чокнутому овладеть собой в последний раз, потому что она жалела его. Худшее, в чем ее можно обвинить, это в недостатке здравого смысла, в мягкосердечии, в излишнем романтизме и старомодности. Это была роковая ошибка! Сид не смог сделать ее своей собственностью и убил, чтобы она не досталась никому другому. Типичное преступление на почве страсти, безумной страсти… О боже! Вы пишете о Мелани Адаме, а не о какой-нибудь посредственности. Она лежит в операционной, жертва преступления, совершенного под влиянием романтического чувства. Не забудьте этого, Брэди! Ну все, мне пора возвращаться в приемный покой.
— Вы позвоните мне в газету, как только узнаете о ее состоянии? — алчно спросил Брэди.
— О нет, увольте. Я и так рассказал вам слишком много. Даже то, на что не имел права.
— Послушайте, Невски, если вы позвоните мне и сообщите, что именно сказали врачи, я прочитаю вам свою статью еще до того, как сдам ее. Обещаю. Я не хочу упустить свой куш.
— Справедливо. Ну что ж, Брэди, если рассказ будет честным, если вы не будете заниматься отсебятиной, если статья будет опубликована в таком виде, в каком вы ее прочтете мне, я буду держать вас в курсе. Когда появятся дополнительные новости, я свяжусь с вами. Эта история вызовет много шума, и в наших с вами интересах изложить ее правильно. Но если хоть одна живая душа узнает, кто дал вам информацию, вы перестанете для меня существовать. Вот номер моего телефона в офисе съемочной группы. Вы можете звонить мне в любое время. Все остальные журналисты будут что-то узнавать только во время пресс-конференций. Если я буду на съемках, секретарша сообщит мне о вашем звонке, и я перезвоню. Если я буду в больнице, то похлопочу, чтобы вас пропустили. Дайте мне номер вашего домашнего и рабочего телефонов. Бульварная пресса настолько лжива, что мне будет приятно иметь дело с человеком, который дорожит именем честного журналиста, даже если он и не романтик.
— Как правильно пишется «Невски»?
— Я уже сказал вам: это не для записи. Ради бога, называйте меня «информированным источником»! — с жаром сказал Зак.
— Мне все равно нужно знать, как пишется ваша фамилия. Вы и продюсер были первыми, кто оказался на месте любовного преступления. «Майерлинга в Монтане».
«Вот и состоялся мой дебют в роли Болтуна», — подумал Зак, поспешно возвращаясь в приемный покой. Он не был бы так уверен в том, что можно сказать Брэди, а о чем следует умолчать, если бы не слышал множества рассказов старого лиса Вито Орсини о катастрофах на съемочных площадках. Отец Джиджи был докой по части отношений с прессой. Он научился этому в ходе долгого общения с воротилами кинобизнеса. Зак подружился с Вито, когда тот переманил его из Нью-Йорка и дал поставить «Честную игру». Зак спас картину, которая стала первым успехом Вито после долгого бездействия, а самому Заку принесла славу наиболее многообещающего молодого режиссера Голливуда.
Зак понимал, что сделал всего лишь первый шаг, придав происшедшему более-менее приемлемый вид. Даже если произойдет чудо и Мелани сможет продолжить съемки, процесс чрезвычайно усложнится. В ходе своей долгой и трудной карьеры Вито сталкивался со случаями и похуже, но никогда не шел на компромиссы и не пытался свалить вину на режиссера. Судя по всему. Роуэн собирался сделать и то и другое. Зак понял, что ему нужен союзник, разбирающийся в способе мышления Роуэнов и Экерманов. Ему был нужен Вито Орсини.
Еще полчаса прошло в гробовом молчании. Наконец из смежной операционной в приемный покой вышли два усталых хирурга.
— Все будет о'кей, — сказал тот, что был старше. — Ей очень повезло. Если бы вы привезли ее на десять минут позже, мы были бы бессильны. Пришлось перелить много крови, и она выкарабкается. Сейчас ее отправили в палату интенсивной терапии, под постоянный присмотр.
— Лицо? — простонал Роуэн. — Что с ее лицом?
— Слава богу, лицо не пострадало, — сказал второй хирург. — Пуля пробила артерию в запястье и вызвала сильное кровотечение. Несколько костей руки сломано; кроме того, сильно пострадало плечо. Мы сделали все, что могли, но ей понадобится специальный уход, а затем реабилитация руки под наблюдением хорошего специалиста. Постарайтесь, чтобы он прилетел сюда завтра.
— Когда она сможет вернуться к работе? — спросил Роуэн.
— К работе?! — недоверчиво спросил младший из хирургов.
— Джо, не удивляйся, это же киношники, — с презрением сказал старший. — Я не знаю. Все зависит от осложнений, которые невозможно предвидеть, от ее физического и эмоционального состояния, реакции на переливание крови и миллиона других факторов. Я не смогу ответить на ваш вопрос, пока ее не переведут из палаты интенсивной терапии.
— Хотя бы примерно! — стоял на своем Роуэн.
— Будь я на ее месте… то выздоровел бы не раньше, чем через полгода, — сказал врач. — А потом поискал бы себе другую работу.
Когда хирурги ушли, Зак и Роуэн устремились к стоявшим в коридоре телефонным будкам. Зак собирался позвонить Брэди, а Роуэн — своему агенту. Вскоре Зак вернулся с Роз Гринуэй, ждавшей, пока Роуэн закончит разговор. Наконец продюсер вышел из будки и подошел к жене.
— Роджер, нам нужно поговорить, — тихо сказал Зак. — С глазу на глаз. Давай-ка немного пройдемся.
— Ну, что еще?
— Аллен Хенрик, второй рабочий, с которым трахалась Мелани… Сам понимаешь, его имя всплыть не должно.
— Ага…
— Ты должен как можно скорее договориться о встрече с Лу Кейвоной. Он обязан взять Аллена на себя. Кроме того, Лу еще не знает о смерти Сида. Парень был его шурином.
— Прежде всего я должен позвонить Экерману. Это мой долг.
— Роджер, ты сможешь свалить всю вину на меня, когда Экерман проснется. Зачем тревожить его посреди ночи? Он не скажет тебе за это спасибо. Лу Кейвона сейчас важнее. Можно попробовать замять дело.
— Замять дело! Да эта новость появится на первых полосах газет! Каждая радиостанция, каждый телеканал… Все это только вопрос времени. Один бог знает, что собирается написать этот сопляк.
— Будем молиться, чтобы он оказался поклонником Мелани Адаме.
Современные средства связи тут же распространили сообщение Оливера Брэди по всему земному шару. И хотя добраться до далекого Кейлиспелла в феврале было не так просто, но к концу следующего дня местный аэропорт испытывал небывалую нагрузку.
Все мотели и гостиницы города спешно набирали людей, чтобы готовить номера, пустовавшие с прошлой осени. Владельцы ресторанов висели на телефонах, обзванивая поставщиков до самого Сан-Франциско и суля неслыханные цены за доставку продуктов самолетами. Они знали, что внакладе не останутся.
Первыми прибыли представители киностудии: начальник производственного отдела Джо Ирвинг со своими помощниками и секретарями; отдел связей с общественностью в полном составе; начальник службы безопасности студии со своими людьми; большая группа юристов студии; адвокат Мелани Адаме; агент и адвокат Роуэна. «Похоже, защищать форт в Голливуде остался один Экерман», — подумал Зак. Вслед за десантом со студии в городок хлынули журналисты и репортеры.
Вито Орсини, которому Зак позвонил среди ночи, прибыл в Кейлиспелл одним из первых, сумев попасть на самолет со страховыми агентами, и теперь делил с Заком люкс в «Аутлоу-Инн».
— Знаешь, что бы я сделал, если бы у меня был дом в Кей-лиспелле? — спросил Вито, смеясь одними глазами. — Устроил бы аукцион между немцами и японцами, сдал им дом минимум на три месяца и увез всю семью вместе с малышами куда-нибудь во Флориду, пока не кончится бум. Я бы одним махом заплатил за учебу детей в университете, а ребятишки бы как следует загорели. Черт побери, к тому времени, когда прибудут «Инкуайерер» и «Сан», здесь даже отапливаемый гараж будет стоить целое состояние!