Он повернулся, медленно поднял руку и небрежно указал на склон горы, поросший сосновым лесом. Там индейцы и трапперы бегали, прыгали, скакали верхом, боролись друг с другом и стреляли из ружей и луков.
— Я отправился подышать свежим воздухом, — произнес он и, улыбаясь, снова повернулся к женщинам. Они заметили, сколь тяжело его дыхание, а все тело взмокло от пота.
Обе смотрели на него с покорным восхищением, выражения их лиц были полны ожидания и тоски. Каждая думала: «Если бы только он выбрал меня! Если бы только взял всю инициативу на себя, чтобы мне не пришлось чувствовать вину, причиняя боль своей подруге!»
На них с завистью смотрели молодые индианки. Смотрели робко и в то же время зло. Их взгляды жадно ощупывали его могучую фигуру с ног до головы. Какая-то совсем молоденькая девушка подошла к нему и дерзко положила руку на грудь. На ее кисти не доставало трех пальцев, и от этого зрелища Шерри с Джасинтой вздрогнули.
— Ну а вы как развлекались? — осведомился он дружелюбно, но с привычным уже сарказмом.
Когда он смотрел на них, гордый, могущественный и независимый, обеим женщинам было совершенно ясно, что на их счет них не принято никакого решения, с ними просто забавляются, ожидая, что придумает в ответ каждая.
— Мы вовсе не развлекались! — громко проговорила Джасинта. — Мы подвергались страшной опасности…
— На нее напал какой-то ужасный человек, он силком поцеловал ее и…
— Он поцеловал ее?
— Я укусила его! Укусила, а потом ударила…
— Вы рассказываете все это так, словно получили огромное удовольствие. А говорите, не развлекались…
— Ну правда же! — вмешалась Шерри, глядя на него с деланным раздражением. — Все это было ужасно, омерзительно! Этот человек… этот человек вел себя как животное!
— Это мерзко и отвратительно! — вскричала и Джасинта. — Здесь повсюду происходят до жути непристойные вещи!
Он скептически ухмыльнулся, сделав вид, что изумлен до предела.
— Да неужели? — Потом покачал головой. — Разве таким цивилизованным людям, как вы, неприятно время от времени возвращаться к первобытному состоянию?
Они с достоинством посмотрели на него и дружно закачали головами.
— О нет, — прошептала Джасинта.
— Вы очень сильно ошибаетесь, — заметила Шерри.
— Вам, разумеется, по душе сама идея уничтожить цивилизацию, — заявила Джасинта. — Ибо вы такой, как есть, и презираете все, чего мы достигли, поскольку это угрожает вашему господству.
Он откинул голову и разразился громким смехом.
— Напротив, мне ненавистно наблюдать, как рушится ваша цивилизация. Но могу сказать, причем с большей ответственностью, нежели кто-либо из вас, что, в принципе, это довольно приятное зрелище.
— Ну и ну… — проговорили Шерри с Джасинтой.
Он улыбнулся.
— Будьте честными настолько же, насколько притворяетесь… Разве вам не нравится то, чем вы тут занимаетесь?
Они удивленно посмотрели на него и переглянулись, словно молча советовались между собой.
— Ну так как? — И в следующий миг он неожиданно отделился от них и легкой походкой двинулся по направлению к толпе. Так не ходят — летают. А толпа становилась все больше и больше. Люди стекались отовсюду, собираясь вокруг общего центра, как металлические стружки, притягиваемые мощным магнитом.
Шерри с Джасинтой постояли в нерешительности всего несколько секунд и последовали за ним. Приподняв длинные юбки, они пробирались по грязи, стараясь идти как можно быстрее, словно намеревались догнать его, пока он еще не достиг толпы. Они шли следом за ним, стараясь держаться как можно ближе к нему. Толпа расступалась под напором его могучего туловища и плеч. Все с готовностью отскакивали в сторону, давая им пройти. Так они втроем без помех достигли оконечности внутреннего круга.
Здесь прямо на земле лежали мужчина и женщина, причем женщина была снизу. Эта пара напоминала один огромный работающий пресс.
От такого зрелища у Джасинты отвисла челюсть и глаза вылезли на лоб. Она буквально остолбенела, будто кто-то со всего маху ударил ее по голове, сделав совершенно нечувствительной, а потом внес в темную комнату и сразу же зажег нестерпимо яркий свет, чтобы все увиденное стало особенно рельефным. После пережитого потрясения Джасинта как-то перестала осознавать, что вокруг нее собралось множество людей. Голоса, шум, грохот, треск, которые окружали ее до этого, куда-то исчезали, превращаясь в тихий монотонный гул. Словно где-то очень далеко слышались раскаты грома. Она была совершенно убита происходящим, хотя старалась найти ему какое-нибудь объяснение, и медленно двигалась, глядя себе под ноги. Кто-то сильно толкнул ее в спину. Но она почти ничего не почувствовала. Стояла и широко открытыми глазами наблюдала за сценой, открывающейся ее взору; чувствовала жар на лице и в горле, а сердце билось, как копыта у коня, пущенного в галоп. Дыхание ее участилось. Вдруг она застонала и закрыла лицо ладонями, а когда открыла его вновь, то увидела, как мужчина, тупо глядя на толпу, стоя, застегивал ремень, а женщина сидела на земле, поникнув головой, словно ожидала, что сейчас ее начнут бить.