Перед горой расстилалось Лимонадное озеро. Оно было бледного желто-серого цвета, и в нем валялись стволы погибших деревьев, корни которых торчали из ядовитой воды. Лимонадное озеро прекрасно сочеталось с Ревущей горой, может, оно когда-то даже боролось с ней за верховенство или хотя бы за то, чтобы быть равным с ней по мрачности и отталкивающему виду. Но сейчас Оно лежало у подножия горы побежденным — этот маленький ничтожный водоем с протухшей водой. Тем не менее эта сверкающая белая гора и болезненного вида тошнотворное озерцо вместе составляли достойную пару.
На левой стороне и в центре этого гигантского пейзажа расстилались бесконечные зеленые луга, повсюду усеянные красными, белыми, желтыми и розовыми полевыми цветами. Молодые женщины с восхищением разглядывали небольшие осиновые рощицы. Листья на деревьях слегка дрожали и переливались в солнечных лучах, словно дождь золотых цехинов, рассыпавшихся в воздухе. Кое-где возвышались стройные сосенки, между ними попадались голубые и серебряные ели. Джасинта и Шерри увидели вдали в голубоватой дымке еще одну гору, поросшую густым сосновым лесом. Издали эта гора напоминала огромный муравейник.
Все было совершенно таким же, как и тогда, когда Джасинта впервые очутилась здесь и впервые встретилась лицом к лицу с ним, когда он стоял напротив нее, обнаженный до пояса, а его голову венчал причудливый головной убор из белых и ярко-алых перьев. Она вспомнила, как ветер, дувший тогда со всех сторон, раскачивал эти перья, из-за чего казалось, что над его головой возникло какое-то странное бело-алое свечение. Да, похоже, все оставалось таким же, как и тогда, в первый раз…
И тем не менее что-то все же изменилось.
Да, изменилось.
Ибо все пространство от Лимонадного озера и до подножия покрытого соснами склона Ревущей горы было заполнено людьми. Их оказалось по меньшей мере тысячи две. Джасинта увидела индейцев и белых, воинов, торговцев, женщин и детей. Кроме того, заметила сотни лошадей и множество собак. И вся эта разношерстная живая масса пребывала в постоянном движении, все бегали, прыгали, ползали, прохаживались, скакали верхом, сидели, беседуя, гарцевали, ходили вразвалку… Все были чем-то заняты и словно куда-то спешили.
Повсюду стояли палатки и индейские вигвамы, которые неправильным кругом обрамляли передний план удивительного зрелища. У каждой палатки и каждого вигвама был вкопан высокий столб, на котором развевался флаг. За пределами этого круга группами стояли мулы и лошади, однако некоторые из них находились и рядом с жилищами людей. Несколько лошадей бродили в одиночестве без всадников, остальные же были оседланы, и на них, демонстрируя небывалое умение, весело гарцевали всадники.
Часть женщин была одета в красные миткалевые платья и белые чулки. Индейцы-мужчины были почти обнажены или щеголяли в черных штанах из оленьей кожи с бахромой, как у трапперов — охотников, ставящих капканы. Повсюду развевались разноцветные перья. Руки женщин украшали серебряные браслеты, а шеи — ожерелья из небольших зеркал, поэтому повсюду сверкали, переливаясь огоньками, солнечные зайчики. Все пребывало в движении, казалось, даже облака не стоят на месте, а тоже куда-то спешат. Джасинта увидела бесчисленное количество костров, от которых тонкими прямыми линиями исходил сероватый дым.
Шерри с Джасинтой сидели, изумленно разглядывая эту картину, словно находились в цирке, на каком-то невиданном доселе представлении. Обе женщины почувствовали себя детьми, даже открыли рты от удивления. Они одновременно повернули головы и пристально воззрились друг на друга.
— О! — воскликнула Джасинта, еле переводя дух. — Какая красота!
— О да, дорогая. Эй, кучер, давай-ка вперед… но не спеши!
Подъезжая все ближе и ближе к этому фантастическому «бивуаку», они услышали шум. По мере их приближения он становился все громче и громче. Индейцы воины издавали дикие воинственные кличи, лошади проносились мимо с громким цокотом копыт, иногда вставали на дыбы и пронзительно ржали. Встревоженные собаки непрерывно лаяли, бегая вокруг лошадей, то и дело сталкиваясь друг с другом. Некоторые трапперы громко распевали какие-то песни, которые давным-давно привезли с собой в эту новую дикую страну. Пронзительно кричали и плакали младенцы. Дети постарше с веселым улюлюканьем носились вокруг палаток и вигвамов, кувыркались, прыгали и возились друг с другом. Откуда-то раздавался громкий бой барабанов. Этот мощный гулкий звук напоминал звук пульсирующей крови в жилах гиганта. Повсюду раздавались смех, громкие разговоры, хриплые и грубые голоса мужчин и певуче-нежные тонкие голоса женщин, которые о чем-то без умолку болтали.