Пришлось ускорить шаг, их руки все крепче сжимали друг друга. Сейчас Джасинта думала: «Даже если он не собирался испытать нас, все равно это произойдет рано или поздно, и финал будет абсолютно тем же».
Каждый попадающийся им на глаза мужчина был вооружен так, словно собирался тотчас же идти на войну. У трапперов выделялись засунутые за ремень пистолеты или ножи; у индейских воинов — луки, стрелы, а на бедрах — томагавки.
— О, посмотри! — воскликнула Джасинта, сжимая руку Шерри и показывая куда-то пальцем.
— Что такое? — спросила Шерри нервно.
— Да это же… Это… По-моему, это…
— Скальп! — одновременно выкрикнули обе женщины и, в ужасе приподняв широкие юбки, бросились бежать как можно дальше от палатки, рядом с которой висел совершенно свежий скальп с еще не успевшей высохнуть кровью. Вдогонку им раздался дикий хохот, от которого им стало еще страшнее, и они еще быстрее устремились прочь от проклятого места, не осмеливаясь оглянуться.
Пока женщины бежали, страх в их душах возрастал многократно, постепенно порождая настоящую истерику. Они мчались, не чуя под собой ног, высоко подняв широкие юбки. Только бы убежать от неведомого ужаса, от чего-то невероятно жуткого и странного! Им пришлось лавировать между вигвамами, шарахаясь от лошадей, неожиданно появлявшихся рядом, на них сидели разрисованные полуобнаженные воины с пестрыми головными уборами из перьев. Джасинта с Шерри миновали наскоро поставленные палатки, шатры и вигвамы, бродивших и сидевших трапперов, которые пили какое-то опьяняющее варево, состоящее из меда и спирта или из воды и спирта… Бежали мимо каких-то грязных людей, вливающих это огненное пойло себе в глотки с таким видом, словно жажда мучила их долгие-долгие годы. Опьяняющая жидкость текла по их бородам и груди; они тупо смеялись, покрякивали от удовольствия и похлопывали друг друга по плечам. Джасинта и Шерри все бежали и бежали, стараясь в этой суматохе случайно не наступить на индейских младенцев и ребятишек, бродивших повсюду. Вдогонку им остервенело лаяли собаки и, широко раскрыв пасти, пытались вцепиться в кружевные оборки их платьев.
И в тот момент, когда им казалось, что их вот-вот поймают, внезапно раздался громкий оклик:
— Эй!
И перед ними возник чей-то силуэт. Они увидели, что человек, загородивший им путь, стоит, широко распахнув руки, но, несмотря на это, устремились прямо на него и сразу же в ужасе отпрянули назад.
— Грант!
Они стояли и оторопело смотрели на него, почти задыхаясь от стремительной гонки; обе дрожали от беспредельного напряжения, овладевшего ими. Особенно их пугала мрачная и презрительная ухмылка на губах Гранта. Они медленно обернулись и посмотрели туда, откуда бежали. И не заметили ничего, что могло бы испугать их. Все оставалось как прежде. Несколько трапперов играли в кости с индейцами. К ним присоединились три или четыре женщины, которые в безмятежном спокойствии сидели полукругом, скрестив ноги, и о чем-то непринужденно болтали. Судя по их голосам, разговор был очень живой, дерзкий, даже развязный.
Джасинта с Шерри переглянулись и стали смеяться.
— Ох, ну какие же мы простофили! — вскричала Шерри.
— Испугались собственной тени!
Все это время, пока они убеждались, что никакая опасность им не угрожает, Грант стоял рядом и кисло смотрел на них. Но вот он опять привычно резко взмахнул рукой и грубо проговорил:
— Кончайте пялиться! А ну пошли со мной!
Он двинулся вперед, однако они остались стоять на месте, переглядываясь, словно мысленно советуясь друг с другом. Их руки так и не разъединились. Грант обернулся, увидел, что женщины не сделали ни шагу, и физиономия его исказилась от беспредельной ярости.
— А ну, пошли со мной! — взревел он диким голосом.
— Наверное, нам лучше подчиниться, — прошептала Шерри, и, снова придерживая юбки на весу, женщины двинулись за ним.
Он ловко лавировал между вигвамами и кострами, между торговыми палаточками, окруженными трапперами и индейцами, которые столпились здесь, чтобы купить себе мокасины, штаны из кожи оленя, кофе, спиртное и табак. Они проходили мимо огромных куч из бобровых шкурок, которые нестерпимо воняли, ибо были еще не выделаны, и Джасинте с Шерри приходилось то и дело затыкать носы. Их лица даже позеленели от такого зловония. Потом возникло множество рулонов яркого разноцветного миткаля, вокруг которых скучились индейские женщины, с восторгом примеряя их на себя, заворачиваясь в ткани, словно мумии; индианки кричали и толкались, громко ругались между собой, и так до тех пор, пока каждая не выбрала себе подходящий отрез на платье.