Надо сказать, что эту свадьбу в городе запомнили надолго!
С утра в кухне закипела работа. Новая кухарка распоряжалась служанками. Жарили, варили, пекли. Комнаты богато убрали. Нарядные жених и невеста в сопровождении гостей и родных Сандры отправились в церковь. Я шел вместе со всеми. Внутри церкви, да и снаружи собралось много народа. Перешептывались о том, что Грегорио собирается усыновить сына Сандры и Дзало и сделать его своим наследником!
— Покойный мессир Джакомо был добрый человек! Он даже завещания не успел составить! Не подумал, видно, о том, что не век его сыновья будут в дружбе! А теперь старший обездолил младшего!
— А все из-за этой вдовы! И откуда только берутся такие бесстыжие бабы!
Мне больно было слышать все это! Я уверен был — на моего старшего брата возводят напраслину! Но как доказать его невиновность?
Жених и невеста остановились у алтаря. Священник начал читал молитву.
И вдруг…
Я до сих пор со страхом вспоминаю то, что произошло.
Тело Грегорио судорожно изогнулось. Он как-то странно взмахнул руками. Резко опустился на корточки, уткнул голову в колени.
Невеста растерялась.
— Худо! Жениху худо! — пронеслось по церкви.
Грегорио внезапно упал на пол, плашмя, всем своим согнувшимся туловищем. Теперь голова его ткнулась лицом в пол.
Несколько человек, из числа родственников Сандры, бросились к нему. Но тотчас церковь огласилась возгласами страха и изумления. Изумлен был и я.
На наших глазах странная вычурная поза человека, скорчившегося на полу, преобразилась в естественную позу сидящей собаки. Вот только что это был человек, ему явно было больно, и вдруг на нас черными поблескивающими глазками глядела черная кудлатая собака. Она глядела прямо, затем приоткрыла пасть и слабо взвизгнула.
Невеста упала без чувств.
Собака залаяла заливисто и звонко, подбежала ко мне и тыкалась носом, потом вцепилась зубами в полу плаща и потянула меня вперед. Я перестал бояться и последовал за ней. Она отпустила меня и бежала, громко лая. За ней побежал я, за мной — еще люди.
Помню, как мы легко сбежали вниз по гористой улочке. Пересекли пустырь. Я увидел надгробия. Это было кладбище. Собака остановилась у могилы Дзало и залаяла настойчиво и злобно.
Все стояли вокруг, не зная, что делать. Наконец я понял.
— Надо разрыть могилу! — закричал я.
Удивительно, но никто ни слова не сказал о святотатстве. Уже нашли лопаты. Полетели в разные стороны земляные комья. Собака притихла и нервно виляла хвостом.
Мы спрыгнули в яму вдвоем — я и еще какой-то человек.
— Поднимайте гроб!
— Поднимайте!
Гроб укрепили на веревках и подняли. Открыли. Лицо, уже тронутое тлением, можно было узнать. Грегорио! Грегорио в могиле Дзало!
— Наш склеп! Теперь вскроем склеп! — я был очень возбужден. И, конечно, в склепе мы обнаружили труп Дзало.
Я оглянулся, отыскивая собаку. Ее не было! Тут я ощутил всю странность, весь ужас происходящего. На меня накатила дурнота, меня отвели домой.
Когда я пришел в себя, моя комната была ярко освещена теплыми лучами полуденного солнца. Но мне почудилось, что есть и еще один источник света. У моей постели на высоком резном стуле сидела печальная и серьезная Кларинда. На миг возникло ощущение, будто все происшедшее — смерть родителей, гибель брата, ужасные превращения — было всего лишь тяжелым сном. Но тотчас же я осознал, что не во сне все пережито, а наяву. Но появлению Кларинды я обрадовался необычайно.
— Кларинда! — я протянул руки.
Она наклонилась и бережно уложила меня в постель.
— Во всем можно обвинить меня, — задумчиво произнесла Кларинда.
— Кто посмеет обвинить тебя?!
— Но я всему причиной! И я все расскажу тебе. Я облегчу душу. Ты умен и поймешь меня, — она коротко вздохнула. — Однажды во время эпидемии я, проходя мимо полуразрушенного дома, услышала слабые стоны. Я поспешила войти. Должно быть, ветхая постройка служила пристанищем бродяг. Несколько трупов, одетых в лохмотья, лежали недвижно. Но один несчастный оказался жив. Он стонал и пытался приподняться. Я склонилась над ним. И узнала голубые глаза! Глубоко запавшие на старческом лице, они все же светились прежним светом. Голубоглазый старик! Тот, кто увез меня от отца! Тот, кто обещал научить меня какому-то странному занятию! Странно, но и он узнал меня! Во мне нынешней он узнал семилетнюю девочку! Он стонал, хватал меня за руку потной костистой рукой и шептал: