— Подожди! Я убил этого человека?
— Да. Но ты не виноват! Я все расскажу тебе! Когда умерла Кларинда, мы остались втроем. Ты приехал в город вскоре после ее смерти. Старик показал мне тебя и сказал, что и ты обладаешь сильной волей и должен стать учеником его. Я поверила. Старик часто заставлял нас совершать странные, порою необъяснимые поступки. Мы должны были повиноваться ему, иначе ничему нельзя было бы научиться…
— И ты чему-то научилась? Ты можешь внушать свои желания другим людям?
— Нет. Но воля старика не властна надо мной. Он не в состоянии внушить мне свой взгляд.
— Рассказывай дальше.
— Я полюбила тебя. Ты и есть то, что люди зовут «добрым человеком». Я не знала, что старик задумал убить тебя. Ты наделен очень сильной волей. Сам того не желая, ты мешаешь ему. На свете очень мало людей, способных помешать ему. Они и не подозревают о своих способностях. Но старик стремился подчинить таких людей себе или уничтожить! Это я пришла к тебе с письмом. Я была собою, но по желанию старика и ты и все видели меня в другом обличье. А в обличье слуги перед тобой предстал тогда ночью у Северных ворот чужеземец, ученик старика. А все твои приключения во дворце, все эти чудеса, и золотые и серебряные двери — ничего этого не было!
— Но я видел мать! Я вновь испытал то, что испытал когда-то давно!
— Я не знаю, что ты мог испытать и не спрашиваю тебя! Меня там не было. Там были лишь старик и чужеземец. Мне даже страшно себе представить — если бы кто-то увидел тебя и их в ту ночь! Он увидел бы, как ты проделываешь странные движения, будто ешь, сражаешься, обнимаешь женщину. А те двое движутся около тебя и тоже странно машут руками, касаются твоего лица! Ты был в их власти. Они совсем парализовали твою волю. Они уже все знали о тебе, все твои тайны. Ты видел и ощущал так, как им того хотелось! Но ты и вправду наделен сильной волей! Мне казалось, никто не может вынести появления двойника! — Маргарета снова вздрогнула. — Увидев себя самого в телесном обличье, человек много раз на моих глазах терял разум! Ты выдержал это испытание! Твоим двойником был чужеземец. Ты вынужден был убить его! Должно быть, в ту странную ночь ты встречал и женщин, обнимал, целовал их. На самом деле ты обнимал и целовал старика, шептал ему ласковые слова, был с ним телесно!
— Не говори! Не хочу слышать! — Жигмонт отвернулся.
— Прости!
— Жаль, что я не убил старика! Но рассказывай все же!
— Все это происходило в развалинах, в уцелевшей комнате с полуобвалившимся потолком.
— Но я столько ощущений испытал… О Боже! Зловещее знание…
— Утром я отыскала тебя у городских ворот. Ты лежал рядом с трупом убитого. Я уже поняла, что старик хочет погубить тебя. Но я ничего не могла сделать! Я стала умолять его, просила, чтобы он спас тебя! Он согласился. Это он рассказал мне о старинном городском обычае, благодаря которому я спасла тебя. Но он поставил одно условие — я должна остаться с ним!
— Мне было бы жаль потерять тебя!
— О, ты не знаешь! Я молода и красива! Я красивее Кларинды! Но старик хочет, чтобы ты всегда видел и чувствовал меня старухой! Только в день моей смерти ты увидишь мой истинный облик! Остальные скоро увидят меня! Он обещал! А я дала ему слово остаться с ним!
— Я бы не хотел этого! Но мне трудно понять, каким образом желания могут столь странно претворяться в жизнь! Каждый из нас чего-то желает, порою очень сильно! Но как можно заставить другого человека…
— Мы не умеем сосредоточиваться на наших желаниях! В сущности, мы никогда не знаем, чего же мы в действительности хотим! Мы любим и ненавидим одного и того же человека! Мы приходим к человеку для того, чтобы что-то получить от него, а уходим, поссорившись с ним насмерть! Уметь хотеть — это великое искусство! Старику оно ведомо!
— Но я бы не желал овладеть этим искусством, я предпочитаю оставаться обычным человеком, раздираемым противоречиями!
— Это потому, что ты очень сильный, очень необычный человек!
— А что тебя заставило, голубка, уйти к этому старику?
— Теперь я думаю, что то была робость, неуверенность в себе. Ах, мы ведь бедно жили. В обличье старухи я уходила в город за подаянием. Он может заставить человека ощутить вкус самой прекрасной еды, но он не может никого накормить, даже себя!
— Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним! Теперь ты — моя жена, не так ли?
— Нет, ты свободен по-прежнему! Я очень хочу остаться с тобой, но я дала слово!
— Мы пойдем к нему вместе! Я уеду отсюда и возьму тебя с собой! Я не стою на его пути! Пусть он живет своей жизнью и оставит нас в покое!