— Возможно, ты права! Я ведь полюбил тебя иной! Но не печалься! Для всех и для себя самой ты будешь красавицей! А для меня ты будешь любимой!
— Как он умер?
Жигмонт передал ей рассказ цирюльника.
— Я чувствую жалость к нему, — тихо проговорила Маргарета.
— Ты была права. Он утратил силу! Он хотел, чтобы его видели герцогом на коне во главе свиты, а люди видели безумного старика, кривляющегося и играющего по-ребячьи в лошадки! Напрасно он решил бороться со мной! Он не смог наказать меня, он убил себя!
— Неужели его целью была — власть? — задумчиво произнесла Маргарета.
— Если так, то он избрал неверный путь! К власти надо идти обыденными, проторенными путями. Нельзя проявлять своеобычность!
— Знаешь, я чувствую, и ты мог бы достичь высот власти! Но ты не хочешь!
— Я хочу быть свободным!
ГЛАВА 27
Жигмонт и Маргарета покинули приморский город и двинулись в путь. Они долго были в пути. Всюду Жигмонт слышал похвалы своей красавице жене. Они прибыли в королевство венгерское. Когда Жигмонт был принят при дворе, у него появились деньги, он накупил для Маргареты нарядов и драгоценностей. Все восхищались ее красотой. А он видел старуху с распущенными посекшимися седыми волосами, исхудалую, с лицом сморщенным и темным, во рту у нее не хватало зубов и потому речь ее звучала не совсем внятно. А всех поражал ее мелодичный прелестный голос, четко произносивший певучие фразы. Особенно забавлялся Жигмонт поведением своего приятеля, духовника королевы. Когда они сидели за шахматной доской и в комнату входила Маргарета, священник принимался перебирать зерна четок, ему неловко было восторгаться красавицей, но Жигмонт видел его восторг.
Жигмонт играл с королем ежедневную партию. Король пристрастился к шахматам благодаря Жигмонту. В уединенном покое было жарко натоплено. Король страдал приступами внезапного озноба. Оба игрока медленно передвигали тяжелые резные фигуры, подолгу раздумывая над каждым ходом.
— Королева желает видеть тебя! — король нарушил молчание. — Зайди к ней перед вечерним приемом! Откровенно говоря, я предпочитаю, чтобы она почаще видела тебя, а не своего духовника!
— Что смущает вас? Шах, ваше величество!
— Что смущает? А сегодня я продержался довольно долго! Но тебя обыграть невозможно!
— Это потому что я играю без горячности, ваше величество!
— Меня смущает влияние священника на королеву! Я подозреваю, что он сторонник Габсбургов!
— О, тогда вы можете быть спокойны! Я полагаю, Габсбурги будут править Венгрией лет через триста-четыреста.
— Но будут?!
— Я не могу предсказывать, я лишь предполагаю!
— Но, должно быть, ты прав! Сегодня гораздо больше следует опасаться нашествия татар!
— Вы имеете в виду османов, воинов, завоевавших Византию?
— Да, этих завоевателей! Что ты скажешь о них?
— Ничего, ваше величество! Им суждено захватить часть вашего королевства! Но и их владычество не будет вечным!
— Что я должен предпринять, по-твоему?
— Ничего, ваше величество! Спокойно правьте страной.
— Разве я не должен собрать войска?
— Зачем, ваше величество? Войска следует собирать лишь для нападения, а не для защиты! А в вашем случае нападать предстоит вашим противникам. Пусть они и собирают войска!
— Люблю парадоксальность твоих суждений!
— Благодарю!
— Кстати, я хотел бы вернуть тебе Гёзале — твое родовое поместье!
— Да, да, то самое, которое отец когда-то проиграл в кости. Кажется, так? Или в другую азартную игру, не припомню…
— Ты не похож на своего отца!
— Вы так думаете, ваше величество?
Маргарета в своей спальне одевалась, готовясь к вечернему приему у королевы. Две служанки помогали ей. Маргарета была молчалива и сосредоточена.
В отличие от других придворных дам, да и от самой королевы, Маргарета тщательно мылась два раза в день. Жигмонт любил в своей жене эту черту, он говорил, что это напоминает ему Восток, где он долго прожил. Большая деревянная бадья, наполненная специально нагретой водой, все еще стояла в комнате. На полу возле бадьи лежал в большой золотой мыльнице кусок мыла, душистого и мягкого, изготовленного на острове Крит, это невиданное снадобье стоило немалых денег.
Пристально вглядываясь в полированную поверхность медного зеркала, установленного на столе, Маргарета не спеша расчесывала свои пышные волосы. Казалось, она была недовольна своим нечетким отражением и чуть хмурила прелестные брови, напоминавшие тонкий серп молодого месяца.