Также Максим узнал, что он две недели находился в коме. Потом он еще долго лежал в городской больнице, в палате для «тяжелых больных». И лишь теперь его направили в специальный реабилитационный центр, где его полностью обследуют и помогут вернуться к нормальной жизни.
Ведь, несмотря на кажущуюся бодрость, он имеет повреждения внутренних органов. А его сложный перелом ноги будет заживать еще длительное время.
После небольшого рассказа, который вернул парня в реальность, доктор произвел не хитрый осмотр с типовым для такого случая «интервью».
Все прошло насколько быстро, что парень не успел больше ничего спросить. Врач спешил, и практически сразу удалился из палаты.
И только потом, Максим успел спохватиться насчет кое-чего важного. У него с собой не было, ни мобильного телефона, ни планшета, ни ноутбука. А это значило, что он не сможет выяснить, что к чему, поговорив с Леной, которая непонятно знала вообще обо всем случившимся или же нет?
— Стойте! Стойте! Эй, кто-нибудь! У вас здесь есть…. В смысле, где мой…. — Воскликнул Максим. — Да черт! Что ж такое!
Он понял, что криком такой вопрос не решить. И необходимо переговорить с кем-либо, чтобы наконец-то все уладить.
Его сейчас мало интересовало его здоровье и реабилитация после аварии. Главное, это связаться с Леной. Как угодно. Хоть даже по средствам почтовых лошадей. Главное как можно скорее, сейчас. Или даже минуту назад!
Осознавая этот факт, Максим принялся разрабатывать план поиска «живых» в этом сонном, пасмурном царстве. На его счастье, около его кровати были костыли. С их помощью, затратив неимоверное количество сил, парень смог подняться и пойти по палате.
Также он заметил под кроватью так называемую «утку», которая зачем-то здесь находилась.
— Нет уж, извините. До туалета я как-нибудь сам доковыляю, если у них он, конечно, есть… — Подумал парень, глядя на этот предмет. — Странно. Что-то для сильной аварии у меня мало чего болит…
Но сейчас об авариях и болезнях думать не следовало. Парень чудом смог найти туалет и воспользоваться им. А после это он принялся изучать окрестности больничного коридора.
Просторный коридор с кое-где горящими лампочками наводил странные, депрессивные мысли. По периметру коридора стояли какие-то большие горшки с цветами. Где-то вдалеке медленно шла какая-то бабка. А посередине располагались шкафы с чем-то, и большой письменный стол.
— Вот сюда-то мне и надо. Они вполне могу прятать мой телефон здесь… — Почему-то решил парень и энергично запрыгал в направлении группы больничных шкафчиков.
Как же это было тяжело сделать! Кто вообще придумал создавать в больницах такие длинные коридоры? Максим устал так, как будто он пробежал пару километров. Но все же, цель была достигнута.
Прислонив свои «вторые ноги» к столу, парень принялся копаться в бумагах. Он пытался открыть ящики стола и его дверцу. Но там не было ничего, кроме как разного рода бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Складывалось такое впечатление, что это была мастерская писателя, а никакой не реабилитационный центр.
На лбу парня выступил пот. Он начал осознавать, что хранить его мобильник именно здесь крайне глупо. А значит, его здесь и быть не может. А значит, только идиот будет искать его здесь. И он как раз таки был тем самым идиотом.
— Ты чего там роешься, а? — Недовольный возглас прервал манипуляции Максима.
Это была довольно пожилая женщина, похожая на учительницу из мемов. На груди у нее висел бэйджик, на котором было написано, что она медсестра. Да уж…. Раньше Макс представлял себе медсестер весьма по-другому.
— Мне нужен мой телефон. Я должен написать своей девушке! Не известно, что она думает. Не известно вообще, где она. Мне надо выйти в интернет, и мне нужен мой телефон! — Парень пытался объяснить все и сразу. Но это не очень хорошо получалось.
— Телефон? Какой еще тебе телефон? На посту нет никаких телефонов…. И вообще, здесь у нас, наоборот, от всяких интернетов освобождают. А тебе срочно прям приспичило.
— Что? У вас разве нет интернета?
— Конечно. Зачем тебе интернет. Вон телевизор посмотри и спать. Здесь лечиться надо, а не в интернатах сидеть.
Все эти разговоры напоминали маразм его собственных учителей, с которыми он общался еще совсем недавно. Не хватало только разговоров про важность в жизни ЕГЭ и высшего образования.
Макс почувствовал острую неприязнь, к этой бабуле-медсестре.
— Я все понимаю… Точнее, пытаюсь понять. Но и вы поймите, мне надо как-то связаться с моей девушкой. Она мне нужна. В смысле разговор с ней. Это можно как-то сделать? — Предпринял еще одну «наступательную попытку» парень.