Но вечернюю, а потом и ночную деятельность прервал звонок домофона.
Выругавшись так, будто он был не программистом, а сапожником, Максим отправился в сторону двери.
Трубка секундой поднялась, и в ней утонуло раздраженное «Кто». Но ответа так и не последовало.
Многозначительно хмыкнув, Максим положил трубку и направился назад в недра своей двухкомнатной обители. Только вот домофон не планировал замолкать. Он начал снова петь свою песню, как заведенная пластинка.
Максим поднял трубку. На конце была глухая тишина. С трудом сдержав себя, чтобы не заорать матом, он положил трубку на место.
Домофон заиграл снова.
— Ну, сейчас я кому-то откручу башку! — Злобно сказал он и потянулся к вешалке за курткой.
Его, неистраченная злоба готова была выплеснуться с огромной силой на домофонного террориста, какого бы пола или возраста он не был.
Максим бросился вниз по лестнице, забыв закрыть квартиру. Ему было плевать даже на лифт. Своим ногам он доверял сейчас куда больше.
Бежал он довольно долго. Как ему показалось, вечность и еще четверть. Вот наконец-то дверь в подъезде была перед ним. Максим распахнул ее так, будто внутри бушевало пламя, и он чудом то него ускользнул.
Он ожидал увидеть толпу детей или глупых подростков, которые решили над ним позабавиться. Но около его подъезда стояла Света, с таким видом, как у не местного родственника.
— Ты? Зачем ты это делаешь? Ты специально? — Максим немного опешил, и поэтому замялся.
— Прости. Я не хотела. Просто не знала, что сказать.
— Аааа… Ясно. А позвонить или написать или еще как?
— У тебя вечно отключен был. Да и писать я тоже как-то не любитель. Я увидеть тебя хотела просто.
— Хорошо. А зачем?
— Ну, у нас же было. Мы теперь встречаемся, ведь. Значит должны видеться, по идее.
В голове Максима что-то перевернулось. Он почувствовал неприятный осадок в животе.
— С какой стати? Мы всего один раз перепихнулись. Разве после этого надо встречаться? — На полном серьезе заявил он. И это повергло Свету в шок.
— То есть секс с девушкой для тебя ничего не значит? Один раз вставил и теперь убегаешь? Так!
Света смотрелась как-то одиноко и жалостливо. На ней было все то же простое платье, как в прошлый раз, и какой-то бесформенный плащ зеленого цвета.
— Эй, эй! Полегче! Я не это имел в виду. Но сейчас не время и не место. Не будем же мы на весь двор обсуждать, кто кому… вставил.
— А когда будет время? Ты пропал на две недели! Помнишь, что ты мне вообще обещал? А?
Можно было сказать, что Максим ничего такого не помнил. Но в этом нет необходимости, потому как, это и так предельно понятно.
— Да что тебе от меня надо, в конце концов! — Парень развел руки в стороны и его куртка эпично распахнулась. — Тебя что никогда не трахали? Что-то не похожа ты на несчастную девственницу, которую обидели! Так что давай, как-нибудь потом пересечемся!
— Да что ты вообще такое несешь? У меня один парень всего-то был и то на втором курсе! Я не проститутка, чтобы вести себя так, как ты…. Как ты говоришь!
— Слушай, ты позоришь меня на весь двор. Я не хочу быть героем сплетен или звездой Ютуба. Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Тебе это ясно!
Но Свете не было ничего даже близко ясно. И никуда уходить она не собиралась.
— Что? Ты так просто хочешь меня отшить? Да ты посмотри на себя! Ты просто козел! Ведешь себя как придирок. Понаобещал, а теперь прячешься! Думал, у меня смелости не хватит? Еще как хватит. Я не позволю, чтобы меня вот так использовали всякие! Тебе понятно!?
— Понятно, — произнес Максим, и резко шмыгнул в подъезд. Железная дверь захлопнулась за ним, оставив Свету одну, наедине с поздним вечером.
— Нет! Нееет! Не уходи! — В истерике закричала девушка. Слезы хлынули из ее глаз. И ей было плевать, что слабость ее характера, быть может, из своих окон наблюдают добрых несколько десятков «сочувствующих зрителей». — За что ты так? Вернись!
От сильного морального потрясения ноги девушки подкосились, и она упала на колени. Со стороны было похоже, как будто она молится на дверь домофона. Хотя, это отчасти так и было.
— Боже, да что я делаю… — Проскулила она, вытирая лицо рукавом плаща. Она посмотрела на землю, и ей вдруг захотелось упасть и умереть прямо здесь.
Она опустилась настолько, насколько это было возможным. Но даже такая отчаянная попытка не дала нужного результата. И это просто убивало, разрезая ее без ножа.
Теперь оставалось только умереть от стыда и собственной никчемности. Ведь иного варианта просто не намечалось.
Но тут дверь подъезда распахнулась. Голос Максима сухо произнес: «Заходи. Поговорим в квартире».