Максим ничего не ответил, только облегченно вздохнул. Оставалось лишь надеяться, что она проговорит со своей «мааамой» до ночи и даст ему спокойно поработать.
Время шло. Максим замер на одной проблеме, которую сам решить не мог. Придётся завтра идти в офис и во всем разбираться. Ему это крайне не нравилось. Он чувствовал себя неудачливым гитаристом, у которого порвалась струна или гонщиком, у которого кончился бензин или кем угодно еще из той же оперы.
Но делать нечего. Макс приступил к выполнению другого задания, делая все исключительно с точным математическим расчетом.
Правда, следующее задание также не поддалось. Ошибка, по имени Света вновь ворвалась в его мир, снова подкравшись, как тень, со спины.
— Макс, а Макс? — Игриво заявила она.
— Что…
— К родителям моим на дачу пойдем послезавтра?
— Нет…
— А если, пожалуйста?
— Нет…
— А если поцелую.
— Нет…
Воцарилась небольшая пауза. Света перезагрузила «драйвера своего мозга» и сменила «пластинку».
— Так, Максим! Ты уже месяц со мной к родителям не ходишь? Это нормально или нет, вообще?
Парень обернулся, понимая, что без подробного объяснения своей позиции, от нее не отделаться.
— Нет, блин. Это конец света, Свет! Вот один муж тоже долго не ходил к теще, а Земля взяла и взорвалась. Я фильм по Дискавери смотрел…
— Очень блин смешно. О-че-нь! — Света дернула от злости свою ночнушку (в которую она переоделась недавно) так, что чуть ее не разорвала.
— Слушай? А от чего ты злишься? Я и так был у них на Новый год. Не у своих родителей, заметь, а у твоих! Сейчас что, праздник какой-то что ли? На кой черт я должен к ним переться?
— Не надо так со мной разговаривать! Ты знаешь, что мы в нашей семье отмечаем день весеннего равноденствия. Послезавтра двадцать первое марта. День равен ночи. Весна наступает в полную силу. Этот день всегда праздновали древние славяне.
Максим опустил глаза вниз, рассматривая потертую футболку с мотоциклом, которая была на нем. Как бы ему сейчас хотелось проникнуть в этот «футболочный мир», и уехать отсюда, желательно на другою планету.
— На даче все растаяло. Весна в этом году ранняя, — не унималась Света. — А значит, и сходить не грех. Можно и шашлык пожарить, и на природу посмотреть. У нас там недалеко подснежники растут. А ты все сидишь и сидишь, как дед какой-то.
— Слушай, Свет. А тебе не кажется, что праздновать день какого-то там «денствия» — это глупо. Может быть, они еще день смерти Сталина отмечать будут или день рождения Лунтика? И вообще, от моего сидения зарабатываются вполне не хилые деньги. И если выбирать между деньгами и недоделанными подснежниками, то ты и так знаешь, что я выберу!
— Ааа…. Ну, значит мои родители дураки? Отмечают всякую хрень? А ты один у нас такой умный? Один во всем мире работаешь, трудишься, так? — Света покраснела. Злость буквально переполняла ее изнутри.
— Если брать во внимание только «ваш мир», то да! Да, я один адекватный человек среди вас идиотов! Твои родители только и делают, что ищут повод лишний раз побухать на своей чертовой даче. А ты вообще вечно жалуешься и стонешь, и ноешь! Такое ощущение, что ты заканчивала институт по специальности «сопливая малолетка с правом преподавательской деятельности», — с этими словами Максим встал, как бы подчеркивая значимость своих слов.
— Да пошёл ты в жопу, придурок! Я все для тебя делаю, а ты как урод себя ведешь! Пошел на хрен! — Завизжала девушка и пулей выскочила из комнаты Макса.
Парень попытался не обращать на нее внимания, но ее плач с криками и причитаниями не позволял сделать этого.
— Я для него все… (хнык, хнык), — слышалось откуда-то из-за двери. — Люблю его больше жизни, за ним бегаю (ахи, вздохи). А он меня ненавидит, жену то родную (хнык-хнык-хнык). Да за что мне все это, Господи, за что!
Слушая этот «концерт по заявкам», Максим чувствовал, как что-то теплое шевелится внутри него.
Похоже, он снова начал ощущать жалость. И хотя он прекрасно понимал, что вряд ли обидел девушку так сильно, насколько она это показывает, но все же чувство вины постепенно заполняло его изнутри.
После нескольких мучительных минут внутренней борьбы Максим все-таки покинул свою «тюремную камеру» и вышел на кухню. Света сидела за столом, смотрела на мрачное окно и плакала.
Он подошел к ней и обнял сзади, поцеловав в шею.
— Ну, прости меня. Прости…. Не плачь, Солнце. Хорошо?
— А мы же сходим послезавтра на дачу к родителям? — Вытирая лицо, проговорила она.
— Сходим, милая. Конечно, сходим.
После этих слов девушка сразу оживилась. Она извернулась, как дикая кошка и поцеловала своего мужа в губы. И после непродолжительной прелюдии Максим и Света направились в спальню, где у них случилось бурное «продолжение банкета».