После "Бриллиантовой руки" за Светланой толпой бегали фоторепортеры, где бы она ни была - дома или за рубежом. Поклонники просили автограф и хотели сфотографироваться с ней вместе, несмотря на то, что у нее были и другие картины, например, "Им покоряется небо" Татьяны Лиозновой. В некотором роде она стала заложницей "Бриллиантовой руки", после этого ее перестали снимать, считая, что у нее "слишком западная внешность". И даже фильм "Стряпуха" не "реабилитировал" ее в глазах кинематографистов. Если бы советско-венгерская картина "Между небом и землей", в которой снялась Светлана после "Бриллиантовой руки", вышла на экраны, то, возможно, стереотип этот был бы сломлен, но картина легла на полку на много-много лет. А Светлана вовсе и не чувствовала себя простушкой и совсем не собиралась ею становиться в угоду тогдашней конъюнктуре. Она одевалась ярко, могла все деньги потратить на обновку, если в моде были юбки мини, она немедленно отрезала все подолы и могла надеть шляпу вот с такими полями - и во всем чувствовала себя органично. Правда, муж, сдержанный, уравновешенный, иногда слабо возражал: "Светка, может быть, ты наденешь вот это?" - когда они шли вместе куда-нибудь. Но первые пятнадцать лет их брака Светлана больше доверяла своему вкусу, чем Володиному. Зато когда эта необыкновенная пара появлялась на улице Горького, направляясь в Дом актера, поклонники и поклонницы окружали их плотным кольцом - у каждого из них был свой кумир: либо Володя, либо Светлана.
Ивашов к своей славе относился равнодушно. Да, ему нравилось, когда в Театре-студии киноактера, на сцене которого он играл, зал, бисируя, вставал, и в этот момент он был, вероятно, счастлив, но разгримировавшись, он становился просто Володей Ивашовым, мужем Светланы и отцом своих детей. Они спешили домой: Володя - погулять с собакой, Светлана - скорее пожарить картошки на ужин. Потом садились за стол, выпивали по стопке, чтобы снять напряжение, и говорили уже о своем, о земном. Они жили дружно, деньги тратили с удовольствием и свою квартиру, впоследствии трехкомнатную, сделали по-своему уютной. В этом их вкусы совпадали полностью. Все, покупая ковер, вешали его любовно на стену, а Светличная с Ивашовым бросали на пол, потому что так "шикарнее". Жили весело, с друзьями и застольями. Ивашов был душой компании, когда рассказывал анекдоты, а если брал в руки гитару, то невозможно было не восхищаться им: так, как он пел романсы и "Русское поле", никто не умел. Они завели сеттера, и Володя ездил с ним на охоту. Когда он облачался в телогрейку и резиновые сапоги, становился еще интереснее. "И откуда у него столько изыска?" - не переставала удивляться Светлана.
Через одиннадцать лет родился Олежка. Этот ребенок был уже воспитан ими самими, без помощи старших. Они уже стали зарабатывать - Владимир много снимался в Польше,- и Олежке доставались и джинсы, и игрушки, каких не было у старшего брата, но мальчишки все равно жили дружно. Правда, младший Володе и Свете достался труднее, они его избаловали, он и из дома сбегал, скрываясь по три дня, и учиться ленился.
- Ты можешь сказать ему, в конце концов, как отец?! - взывала к мужу Светлана, но тот, тая от любви к сыну, никак не мог применить свою отцовскую строгость. Единственное, что он мог,- это сидеть и заниматься с детьми все свободное время, отдавая им свои знания, которые были у него в области искусства и литературы обширными. Эта его уравновешенность, молчаливость временами сбивала Светлану с толку. На комплименты скуп. Новое платье лишний раз не похвалит, только посмотрит любовно и все, а если хорошо сыграла в спектакле, скажет: "Молодец!" Этого Светлане казалось мало, ведь она куда эмоциональнее и всегда выплескивала все через край. "Володя, ты так сегодня играл, ты был великолепен!!!" - или, бывало, раскричится на него за что-нибудь, а он: "Я пойду, пожалуй, в спальню..." и тихо уйдет. Утром ее мучило раскаяние - нахамила ведь вчера! - и первым делом, только открыв глаза, она тихим голосом лепетала: "Вовчик, прости меня за вчерашнее". А он ласково: "Да я тебя вчера еще простил". Это его "вчера еще простил" ее просто обескураживало!
После "Баллады о солдате" у Ивашова была еще одна картина, по значению равная этой, но ее тоже отправили на "полку". Фильм Станислава Ростоцкого "Герой нашего времени" ничего не добавил к их славе, хотя в новелле "Тамань" они оба были очень хороши: Иващов в роли Печорина, Светлана в роли контрабандистки.
"Не оставляй меня"
Невозможно было быть такой блистательной парой, и чтобы не было ревности. У Светланы был повод ревновать, когда Владимир уезжал в длительные киноэкспедиции. Повод она находила сама, при помощи своей интуиции. Он же ревновал жену молча, страдая от того, что вокруг нее всегда вились влюбленные в нее мужчины, в ее русалочьи глаза. Эти ее глаза еще в институте сводили с ума парней, а когда она снялась в своем первом фильме "Мне двадцать лет" у Марлена Хуциева, то в киношной среде всерьез стали говорить о появлении новой кинозвезды. Светлана и сама, к своему невольному удивлению, была поражена яркостью своих глаз, когда впервые увидала свой крупный план на экране. Эту свою изюминку - необычные глаза, которые придавали ее облику некую интригу, она, конечно, берегла всю жизнь. Однажды на фестивале фестивалей в Акапулько в Светлану влюбился немецкий журналист и ходил за ней по пятам. Даже в посольстве знали о том, что он "без ума" от Светличной. На приеме в честь актеров Светлана, увидев, что муж оставил ее и друзья утащили его к своему столику, решила проучить его и тоже пошла в "свою" компанию. Потом он не мог ее найти и очень рассердился: "Где ты была? Я повсюду искал тебя!" - говорил он возмущенно. "А ты меня не оставляй",- сказала ему Светлана. Она всегда была уверена в своих силах.
Но однажды - это было уже через много лет после свадьбы - Володя, в свою очередь, проучил ее. Ею, как и положено, увлекся один человек, и она стала как бы подыгрывать ему. Ей нравилось, то она так нравится. Муж сказал: "Светка, бросай все это, прекращай". Она пропустила мимо ушей, и тогда он дал ей понять, что он тоже может быть любим другою, причем очень сильно. Светлана, любя мужа больше всего на свете, опомнилась: Володя может и уйти. Конечно, все эти влюбленности, налетая как ветер, через два-три месяца проходили бесследно, Светлана знала, что по большому счету она у мужа женщина номер один.
Она очень любила приходить в театр, когда муж играл. Он ее, бывало, спрашивал: "А что ты пришла, ты ведь уже видела этот спектакль?" Она отвечала: "Чтобы полюбоваться на тебя и еще сильнее влюбиться". И это было правдой - в мужа-актера она влюблялась еще и дополнительно. Уже после смерти Владимира она наткнулась на его дневник, в котором он всего за полгода до ухода писал о своих чувствах к ней так, будто они только-только поженились.
...Однажды Владимир пошел на работу, и ему сделалось в метро плохо. Работа у него была уже не в театре и не в кино, а... на стройке. Была середина девяностых. Театр-студию киноактера при "Мосфильме" распустили, всех уволили, кино перестали снимать, денег не стало. Владимир очень тяжело переживал сложившую ситуацию. "Ничего не понимаю!" - говорил он жене. В советские времена было тоже нелегко. Дефицит, очереди, простои в кино, но как-то все-таки все, в конце концов, устраивалось. Если не снимали, значит, платили среднемесячную неустойку, а если подворачивалась съемка на периферийной киностудии или в странах соцлагеря, значит, работа была. Театр тоже приносил свои плоды - там были творческие удачи, например, "Бесы" по Достоевскому: Ивашов в роли Ставрогина, Светличная в роли Лебядкиной. А тут они вдруг ощутили, что больше не нужны ни-ко-му. Чтобы прожить и вырастить младшего сына, Светлана сначала торговала обувью, потом нанялась в новому русскому убирать квартиру. Конечно, такое унижение даром не прошло - у Ивашова открылась язва. Эта болезнь преследовала его с молодости. Но в молодые годы все переносилось легче. Нужен жир барсука? Нужна китовая вытяжка? Врач? Достанем! За шестнадцать лет до смерти Владимир был удачно прооперирован, и о болезни постепенно забыли, а она, коварная, ждала своего часа и дождалась. Владимир стал вдруг худеть, терять силы. В тот роковой день он вернулся домой и сразу лег. Долго спал, потом, проснувшись, вдруг попросил покормить его манной кашей. Светлана спросила: "Тебе в постель подать?" - "Нет, я встану",- поднялся он, но, сделав насколько шагов, сильно покачнулся и оперся рукой о притолоку. Тут Светлана поняла, что дело плохо.