Слушала все это молча, не перебивая и даже не замечая, как по щекам начали литься слезы. Думала, что хуже, чем у меня просто быть не может, но оказалось, что даже родные люди, которые, наоборот, должны поддерживать и помогать предают. Меня-то уничтожил совершенно постороний человек, которого я по ошибке приняла за родного. Но это не важно…Сейчас не обо мне…Замечаю, что начало светать. Первый раз в своей жизни встречаю рассвет на улице. Обычно делала это, сидя на кухне у окна в полном одиночестве, а сегодня с ним. Оказалось, это так прекрасно…Такое ощущение, будто этот рассвет распахнулся для нас.
— Именно поэтому никому о себе не рассказываю, — произносит Арчи после долгого молчания, нарушая тишину, указывает жестом на мои слезы, а затем начинает стирать их с моего лица. — Все начнут меня жалеть. А мне это не нужно! Запомни, ты можешь плакать только из любви ко мне, но не из жалости!
— Я и не жалею. Просто все так сложно…Даже не знаю…Что сказать… — произношу почти шепотом, но знаю, что он меня услышал.
— А тебе и не нужно много говорить. Просто скажи, что будешь моей. Мне будет этого достаточно. Кстати, хотел сказать. Точнее попросить…Придешь ко мне на день рождение? Адрес напишу на записке и передам в колледже. Это после каникул.
— Хорошо, — прозношу растерянно, до сих пор не оправившись мосле услышанного. Разве могу я ему отказать?
— Иди сюда, — произносит Арчи своим грубым голосом и впивается в мои губы своими. Затем срывает плед с моих плеч и швыряет его прямо на траву, тянет меня за собой, и я не задумываясь, отправляюсь следом. Плевать, что начало светать, что я в платье, а он в смокинге, ведь мы горим в огне страсти, которая так неожиданно вспыхнула между нами. И все…Нас больше нет…Меня больше нет… Арчи хватает меня одной рукой за волосы, а другой за горло, причиняя такую сладкую и очень возбуждающую боль. Я в свою очередь начинаю срывать с него пиджак и рубашку, совершенно не обращая внимания на то, что пуговицы летят в сторону. Он расстегивает мое платье, оголяя грудь. Хочу прикрыться, но Арчи не позволяет мне этого сделать. Смотрит на нее, довольно улыбается. Порочно. Соблазнительно. А потом начинает нежно, почти невесомо ее касаться, заставляя твердеть соски с каждой секундой все сильнее и сильнее. Ерзаю и постанываю, прося о большем. И Арчи непременно дает мне это большее, когда ложится на меня сверху и накрывает своей ладонью мое влажное лоно, начиная массировать клитор подушечками своих пальцев. Мучительно медленно, а затем очень быстро. Сначала обманчиво нежно, а вскоре весьма грубо. То, что мы сейчас вытворяем так развратно, пошло, непристойно, но мне это нравится. Чувствую, что скоро кончу. Боже…С ним так хорошо…Не слышу ничего кроме двух сильно бьющихся сердец, не чувствую ничего кроме блаженства. От сильного возбуждения низ живота не просто ноет, а скручивается. Вскоре мое тело содрагается в невероятном и умопомрачительном экстазе. Кончаю с его именем на устах, но мне не стыдно, ведь он единственный мужчина, который подарил мне это. Я уплываю, прикрыв глаза от удовольствия. Востанавливаю дыхание, наконец, окончательно придя в себя. И только после этого понимаю, что предала только что не только свою подругу, которая по уши влюблена в Арчи, но и саму себя. Сердце снова начинает биться в бешеном темпе, но теперь из за горечи, которая разлилась по всему моему телу, оставляя неприятный привкус во рту. Чувствую себя грязной шлюхой. Становится так плохо, ведь каждый раз мой разум твердит одно, а тело требует совершенно другого. Даю сильную пощечину Арчи, и воспользовавшись его растерянностью, высвобождаюсь из его крепких обьятий. И бегу. Бегу сломя голову. Куда глаза глядят, так как не хочу быть пойманой.
Слышу позади:
— Джорджия, постой!
Оборачиваюсь, не хотя, но все же отвечаю:
— Я не могу быть твоей. Даже если захочу. Я просто не смогу… — последнее произношу почти шепотом, но точно знаю, что он все понял. Арчи прочитал все по моим губам. Очень скоро, наконец, добегаю до дороги и останавливаю машину, которая, к счастью, появилась очень вовремя.