Я закатила глаза, но все же не отказала в разговоре подруге. Поудобнее расположилась на высоком барном табурете и скрестила руки на груди. Я готова была услышать все что угодно. Все. Но не это.
— Просто меня, — чуть ли не прошептала Микаэлла и впилась в меня взглядом полным раскаяния и надежды.
— Простить?! Тебя?! После того, что ты сделала!? — не скрывая своего негодования, возмущалась я.
— Джорджи, я знаю, что не права. Правда. Понятия не имею, что на меня нашло…Это все ревность. Понимаешь?
— Во первых, все было не так, как ты думаешь. А во вторых, откуда ты вообще об этом узнала?! Лично придушу эту мразь, которая разносила все эти слухи.
— Вот именно, что это не слухи. Джорджи, я бы не поверила никому. Ты же знаешь…Я увидела это на одном из фото, что были сделаны на моем дне рождении…
— Прости меня за эту драку…Мне стыдно. И да, знай, что все было не так. Это произошло как-то спонтанно. Я повздорила с Арчи, вылила ему виски на голову, а после направилась в туалет. Он нагнал меня и прижал к стене. Мы были оба пьяны, а дальше ты сама знаешь. Но я отталкнула его, честно, — выдала на одном дыхании чистую правду, почувствовав, долгожданную лёгкость. Пусть таким образом, но я все равно рада, что все разъяснилось.
— Стоп. Стоп. Подожди. Что ты сказала? Облила виски Арчи?с любопытством спросила Микаэлла. В ее глазах плескался смех.
— Да, — ответила ей честно, а после мы расхохотались, потому что не возможно было не засмеяться после того, как подруга умудрилась изобразить гневную гримасу Арчи, причем очень похоже.
— Ну ты даёшь. Уважуха. Я просто представила…. - проговорила сквозь слезы смеха Микаэлла.
Очень некстати воцарилась неловкое молчание, которое долго никто из нас не решался нарушать, но подруга взглянув на меня пытливым взглядом, наконец, произнесла:
— Слушай. Если у вас действительно что-то серьезное. Ты только скажи…Я все ему объясню…честно..
— Не нужно, — резко перебила я подругу, а после разъяснила по каким именно причинам этого не стоит делать.
— Свой выбор он уже сделал. Знаешь, я была не права, когда называла Арчи самовлюблённый кретином и бесчувственным бабником. Это не так. Но ты видишь сколько раздора? Сколько ссор между нами? Из-за него наша дружба рушится. Давай пообещаем друг другу, что с этого момента на Арчи введен запрет. Поверь, так будет лучше.
— Может, ты и права. А знаешь, я согласна. К черту его! Главное — это наша дружба, — воодушевленно сказала Микаэлла.
Наши руки слились в крепком рукопожатии. Я с уверенностью смотрела в глаза своей подруги, точно зная, что с этого момента наш с ней договор больше ни за что не нарушу, но даже понятия не имела, что Микаэлла так охотно согласившаяся на все условия, на самом деле снова блефовала…
НАШИ ДНИ…
— Ну что, куколка, ты готова? — раздался до пугающей дрожи в конечностях голос моего персонального мучителя.
— Нет. Прошу. Отпустите меня. Я никому ничего не скажу. Только отпустите, — молила я, но знала, что пощады не будет.
— Как отпустить? Папочка ещё не насладился своей куколкой! — произнес мужчина, а затем разразился мерзким хохотом который был пропитан противной, липкой, потной похотью.
— Вы мне не отец! Отпустите меня! Иначе я буду кричать, — предприняла последнюю попытку, прежде чем сдаться. Сдаться этой безжалостной мрази.
— Кричи. Кричи, моя куколка. Я буду только рад, — отчеканил каждое слово тот, кто стал моим персональным ужасом, а затем я ощутила как его шершавые ладони, будто грубая наждачка начали с жадностью блуждать по моему телу. Я извивалась, но не от удовольствия, а от омерзения ко всему происходящему. Плакала, молила сжалиться надо мной, но все было тщетно. Мои руки и ноги были прикованы наручниками к постели. Чем больше я пыталась вырваться, тем сильнее впивался в мою кожу холодный метал, причиняя боль и оставляя следы на нежной коже. Гораздо страшнее стало в тот момент, когда мой персональный мучитель завязал мои глаза, тем самым превратив свое действо в ещё более безжалостную пытку, ведь теперь я не могла ничего видеть, только чувствовать.