Когда Мариам увидела погоню, она вскочила в седло и, обнажив меч, спросила Нур-ад-дина, готов ли он к сражению.
«Я устойчив в стычке, как устойчив кол в отрубях», — вздохнул юноша и промолвил:
«О Марьям, брось корить меня так больно.
И смерти не ищи мне с долгой пыткой.
Откуда мне, скажи, воякой сделаться,
Когда пугаюсь я карканья вороны?
А когда увижу внезапно мышь, так пугаюсь я,
Что лью со страху я себе в одежду.
Люблю бои я только в одиночестве,
И знает кусс весь пыл и ярость зебба.
Вот это — правильное мнение! Всякое
Другое мнение правильным не будет».
Царевна рассмеялась и ответила: «О господин мой Нур-ад-дин, я избавлю тебя от их зла, хотя бы их было числом столько, сколько песчинок. Садись на коня и будь за моей спиной, а если мы побежим, старайся не упасть, ибо твоего коня не настигнет настигающий». Девушка выпустила из рук конец поводьев, и конь понесся, точно дующий ветер или вода, когда она изливается из узкой трубы. Мариам была из храбрейших людей своего времени, бесподобная в ее век и столетие, ибо отец научил ее еще малолеткой верховой езде и погружению в море боя темной ночью. Царь узнал дочь и сказал старшему сыну: «Бартут, о прозванный Рас-аль-Каллут! Это твоя сестра Мариам. Она несется на нас, готовая к битве. Сразись же с нею, и если одолеешь, не убивай сразу, а предложи христианскую веру. Если она вернется к древней вере, приведи пленницей, а если нет, то убей ее и того проклятого, который с нею». Бартут ответил: «Внимание и повиновение!».
Он поскакал навстречу сестре. Когда они сошлись, Бартут сказал: «Мариам, разве недостаточно того, что из-за тебя случилось, когда ты оставила веру отцов и дедов и последовала вере бродящих по землям? (Он подразумевал веру ислама.) Клянусь Мессией и истинной верой, если ты не вернешься к вере царей, твоих отцов и дедов, я убью тебя!» Мариам засмеялась в ответ и воскликнула: «Не бывать, чтобы вернулось минувшее или ожил умерший! Нет, я заставлю тебя проглотить сильнейшую печаль! Клянусь Аллахом, я не отступлю от веры Мухаммеда, сына Абд-Аллаха, чье наставление всеобъемлюще, ибо это есть истинная вера, и не оставлю правого пути, хотя бы пришлось мне испить чашу смерти».
И начался бой между ними. Погрузились они в долины, широкие и длинные, и терпели страдания, и устремились на них взоры. Гарцевали всадники долго и долго сражались. Всякий раз как открывал Бартут против Мариам какой-нибудь способ боя, она превосходно отражала атаки. Воительница вымотала поединщика, ослабел он, пропала решимость и разрушилась твердость. Тогда Мариам изловчилась и зарубила соперника мечом, и поспешил Аллах послать его душу в огонь (а скверное это обиталище!).
Победительница стала требовать поединка, выкрикивая: «Есть ли боец, есть ли противник? Пусть же не выходит ко мне ленивый или слабый! Пусть выходят ко мне только богатыри врагов веры, чтобы напоила я их из чаши позорной пытки! О поклонники идолов, обладатели нечестия и непокорства, сегодня день, когда побелеют лица людей веры и почернеют лица тех, кто не верит во всемилостивого». Увидел царь, что старший сын убит, стал бить себя по лицу, разорвал на себе одежду и, кликнув своего среднего сына, сказал ему: «Бартус, прозванный Хар-ас-Сус, выезжай, дитя мое, скорее на бой с Мариам! Отомсти за брата и приведи ее ко мне пленницей, посрамленной, униженной». И Бартус отвечал: «О батюшка, слушаю и повинуюсь!»
Выступил он против своей сестры и понесся на нее. Началось сражение сильнее первого. Понял брат, что он слаб, и захотелось ему убежать, но не мог он удрать из-за сильной ярости противника. Всякий раз, как хотел Бартус положиться на бегство, Мариам приближалась к нему и теснила. А потом отправила его вслед за старшим братом и проскакала по полю боя, выкрикивая: «Где витязи и храбрецы, где кривой и хромой витязь, обладатель искривленной веры?». Еще сильнее зарыдал отец, видя гибель второго сына: «Она убила моего среднего сына, клянусь Мессией и истинной верой! О Фасьян, младший мой сын, прозванный Сельхас-Сыбьян, выходи на бой с сестрой и отомсти за братьев!».
Выступил против Мариам ее меньшой брат и понесся на нее, и Мариам смело понеслась ему навстречу со знанием боя и доблестью, крича: «О проклятый, о враг Аллаха и враг мусульман, я отправлю тебя вслед твоим братьям, а плох приют нечестивых!». Ударила она брата, перерубив ему шею и руки, и отправился он вслед братьям, и поспешил Аллах послать его душу в огонь (а скверное это обиталище!).
Когда свита царя Афранджи увидела, как расправилась Мариам с третьим поединщиком, отступили они в страхе с поля боя. Сгорели их сердца от гнева, они повернули спину и положились на бегство.
Царь же, оторопев, сказал себе: «Поистине, Ситт-Мариам нас уничтожила, и если я подвергну себя опасности и выступлю к ней один, она, может быть, меня одолеет, ибо не осталось у нас надежды, и нечего нам желать ее возвращения. И, по-моему, надлежит мне сберечь мою честь и вернуться в город».
Отпустил он поводья коня и вернулся в свой город, созвал вельмож, рассказал им о случившемся и спросил совета. Подданные посоветовали написать письмо преемнику Аллаха на земле его, повелителю правоверных Харуну ар-Рашиду, и уведомить его об этом деле. Правитель Афранджи написал ар-Рашиду письмо такого содержания: «После привета повелителю правоверных: у нас есть дочь по имени Мариам-кушачница, настроил ее против нас пленник из мусульман по имени Нур-ад-дин Али, сын купца Тадж-ад-дина, каирца. Похитил ее ночью, вышел с нею в сторону своей земли. И я прошу милости владыки, повелителя правоверных, чтобы он написал во все мусульманские земли приказ отыскать ее и прислать к нам с верным посланцем».
И между прочим в письме заключалось: «А за помощь нам в этом деле мы назначим вам половину города Румы великой, чтобы вы строили там мечети для мусульман, и будет вам доставляться его подать».
Запечатав письмо царской печатью, сказал правитель новому визирю: «Если ты приведешь ее, тебе будет от меня надел двух эмиров, и я награжу тебя одеждой с двумя нашивками». Отдал он визирю письмо и приказал отправиться в Багдад, Обитель Мира, и вручить письмо повелителю правоверных из рук в руки.
Посланец направился с письмом в Багдад, добравшись, визирь три дня отдыхал и устраивался в городе, потом, испросив аудиенцию, отправился во дворец повелителя правоверных Харуна ар-Рашида. Халиф принял письмо и диковинные подарки от царя Афранджи. Прочтя послание, он тотчас велел визирям разослать с гонцами наместникам во все мусульманские страны письма, описав Мариам и Нур-ад-дина и упомянув, что они беглецы. Всякому, кто их увидит, предписано было немедля схватить и отправить к повелителю правоверных. Вот что было с этими правителями и их подчиненными. Что же касается Нур-ад-дина каирского и Мариам-кушачницы, то после бегства царя и его войска они тотчас сели на коней и направились в страны Сирии, и покрыл их покрывающий, и они достигли города Дамаск. Объявление о розыске, которое прислал халиф, опередило их в Дамаске на один день. Как только беглецы прибыли в город, их заметили соглядатаи и расспросили обо всем. Молодые люди, не таясь, назвались и рассказали свою историю. Их немедля схватили, и эмир отправил беглецов к халифу Багдадскому.