Потом обратился к Ситт-Мариам: «О Мариам, знай, что твой отец, царь Афранджи, написал нам о тебе. Что ты скажешь?» — «О преемник Аллаха на земле его, поддерживающий установления его пророка и предписания его! — ответила девушка. — Да увековечит Аллах над тобою счастье и да защитит тебя от бед и напастей! Ты — преемник Аллаха на земле его! Я вступила в вашу веру, ибо она есть вера твердо стоящая, истинная, и оставила религию нечестивых, которые говорят ложь о Мессии. Я стала верующей в Аллаха великодушного, и считаю правдой то, с чем пришел его милосердый посланник. Я поклоняюсь Аллаху (слава и величие ему!), объявляю его единым богом, падаю перед ним ниц в смирении и прославляю его, и я говорю, стоя меж руками халифа: “Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед — посол Аллаха; послал он его с наставлением на правый путь и верою истинной, чтобы поставил он ее превыше всякой веры, хотя бы было это отвратительно многобожникам”. И разве можешь ты, о повелитель правоверных, внять письму царя еретиков и отослать меня в страну нечестивых, которые предают товарищей владыке всезнающему и возвеличивают крест, поклоняются идолам и веруют в божественность Исы, хотя он сотворен? И если ты сделаешь со мной это, о преемник Аллаха, я уцеплюсь за твою полу в день смотра перед Аллахом и пожалуюсь на тебя сыну твоего дяди, посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!) в тот день, когда не поможет ни имущество, ни сыновья никому, кроме тех, кто пришел к Аллаху с сердцем здравым».
Халиф же молвил в ответ: «О Мариам, сохрани Аллах, чтобы я когда-нибудь это сделал! Как возвращу я женщину-мусульманку, объявляющую единым Аллаха и посланника его». Девушка воскликнула: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед — посол Аллаха!». И повелитель правоверных сказал: «О Мариам, да благословит тебя Аллах и да умножит руководство тобой на пути к исламу! Раз ты стала мусульманкой, объявляющей Аллаха единым, у нас появился перед тобой обязательный долг, и заключается он в том, что я не допущу никогда крайности, хотя бы мне дали за тебя полную землю драгоценностей и золота. Успокойся же душою и прохлади глаза, и пусть твоя грудь расправится и твое сердце будет спокойно. Согласна ли ты, чтобы этот юноша, Али-каирец, был тебе мужем, а ты ему женой?» — «О повелитель правоверных, — сказала Мариам, — как мне не согласиться, чтобы он был мне мужем, когда он купил меня и был милостив ко мне крайней милостью? И в довершение милости ко мне, он из-за меня подвергал свою душу опасности много раз».
Выдал тогда владыка наш, повелитель правоверных Мариам замуж за Нур-ад-дина, обеспечил ей приданое, призвал кади и вельмож в свидетели в день замужества при внесении записи.
Затем халиф обратился к визирю царя румов и спросил его: «Слышал ли ты ее слова? Как я отошлю ее к нечестивому отцу, когда она — мусульманка, единобожница? Ведь, может быть, он причинит ей зло и будет груб с нею, тем более что она убила его сыновей, а я понесу ее грех в день воскресения. А сказал ведь Аллах Великий: “И не установил Аллах нечестивым против мусульман пути”. Возвращайся же к твоему царю и скажи ему: “Отступись от этого дела”.
Визирь был глуп и ответил владыке: «О повелитель правоверных, клянусь Мессией и истинной верой, мне нельзя возвращаться без Мариам, хотя бы и была она мусульманкой, поскольку отец ее убьет меня». Разгневался халиф и приказал казнить визиря. «Награда вот перечащим, Тем, кто выше их, непокорным мне!» — сказал он.
Но Мариам опередила слуг халифа. «О повелитель правоверных, — сказала девушка, — не марай меча кровью этого проклятого!». Она обнажила свой меч и одним ударом отделила голову визиря от тела, и пошел он в обитель гибели, и приют ему — геенна. (А скверное это обиталище!) Правитель удивился твердости руки и силе духа Мариам, он пожаловал Нур-ад-дину роскошные одежды, отвел молодоженам покои во дворце, назначил им жалованье и велел слугам принимать молодых людей как дорогих гостей. Молодые провели в Багдаде некоторое время, живя сладостной и приятнейшей жизнью, а потом Нур-ад-дин затосковал по отцу и матери, рассказал об этом халифу и попросил позволения отправиться в свою страну навестить близких. Владыка отпустил юношу и его жену, наделив их подарками и редкостями. Кроме того, велел направить эмирам Каира Охраняемого и местным вельможам, чтобы они заботились о Нур-ад-дине, его родителях и женщине и оказывали им крайнее уважение.